Проснулся он от лязга трапа, поднял голову над бортом переноски, оценил причальную галерею, ветер, огни и хмарь — и посмотрел на меня так, будто этот город ему уже задолжал.
— Мя.
— Прибыли, — подтвердил я. — Иркутск. Долг возьмёшь омулем.
Пассажиров выпускали через турникет по одному. Очередь из первого салона стояла тихая и нарядная: после вечернего происшествия со стрельбой из фотоаппарата все очень старались выглядеть людьми, которые ничего не видели, ничего не слышали и вообще летели вторым салоном.
У выхода меня догнал старший охраны рейса.
— Господин Тихомиров. Ваш экземпляр протокола. — Он протянул казённый конверт. — Задержанных передали портовым властям, дальше без нас.
— Спасибо.
— Совет, если позволите. — Он посмотрел на мой распоротый рукав, потом на мокрую площадь внизу. — До гостиницы возьмите такси от терминала. Вечерний город любопытен к приезжим.
— Он начал любопытствовать ещё в воздухе.
Он козырнул и ушёл.
Терминал внизу оказался обычным: два банкомата, обменник и охранник у дверей, который со скуки охранял в основном урну.
За стеклянными дверями стоял вечерний Иркутск: дождь кончился недавно, и лужи ещё блестели под фонарями. В разрыве хмари мигал огнями пассажирский самолёт — шёл по коридору, ровно посередине: за пределы коридоров билетов не продавали, там начинались твари. Дирижабли твари почему-то терпели. Возможно, из уважения к неторопливости.
Я сел на чемодан и пересчитал наличность. Если верить памяти тела, хватало на неделю.
Ещё была банковская карта. Я вставил её в банкомат и закрыл глаза, надеясь на мышечную память. Не вышло.
— Докладываю, — сказал я Перцу. — Убийца мог бы сначала спросить пин-код. Нам бы ужин, ему бы премия.
— Мя.
— Если бумаги забуксуют, через неделю будем разбираться, в каких иркутских подворотнях кормят кошатиной, а в каких — котов.
Перец прижал уши.
У выхода дежурили таксисты. Ближайший, небритый мужчина в жилетке, распахнул передо мной дверцу.
— Молодой человек! До центра недорого!
— Недорого — это сколько?
Он назвал цифру. По моему новому курсу выходило примерно двое суток жизни.
— Мя, — сказал Перец из переноски.
— Поддерживаю. Пешком.
— С котом и чемоданом — пешком? — Таксист покачал головой. — Вечером у нас неспокойно. Слышал, сегодня на «Иннокентии» наследника чуть не стрельнули. Нулевой, говорят. С котом ехал. Он скользнул взглядом по переноске.
— Мода сейчас такая, — сказал я. — Все с котами.
— Вот и я говорю: ужас, — вздохнул таксист и потерял ко мне интерес: из дверей терминала выкатывалась пара, выглядевшая состоятельней.