Вся банда была обута в короткие сапоги на низких каблуках, одинакового образца и похоже без разделения на левый и правый. Штаны почти привычного фасона, только более свободные, без стрелок и карманов, заправленные в обувь. В общем, ничего похожего на кюлоты или громадные шаровары, которые Лена помнила по книгам. Зато на штанах имелись гульфики, похожие на трусы, что натянули прямо поверх брюк. Гульфики были у всех, даже у женщины с копьем. Наверное, это был не только утилитарный предмет одежды, но и знак принадлежности к чему-то, символ определенного статуса.

Еды и питья никто не предлагал, и Лена решила, что надо как-то попросить, но когда она уже повернулась к упырю, что-то изменилось. Бородатый вожак забеспокоился, быстро выдвинулся вперед, не снимая руки с топора за поясом. Наклонился, пригладил траву рукой, поднялся, двинулся вперед быстрыми зигзагами, совсем как злое «котэ» поутру. В банде ощутимо повеяло холодком настороженности и тревоги.

Толстый «Гэндальф» на телеге встал на краю, выдал быструю скороговорку, после которой коллектив сразу ощетинился железом на все стороны. Сам толстяк в шляпе и хламиде нырнул в телегу и достал из сундучка круглую склянку с плотной пробкой, залитой не то воском, не то жирной смолой. Ту самую бутылочку, которую не дал Елене открыть раньше. Внутри плескалась странная субстанция желто-зеленого цвета, похожая одновременно и на вязкую жидкость, и на густой туман.

Теперь и Лена заметила, что в окружающем мире что-то изменилось. Не в лучшую сторону. Несколько мгновений она не понимала, что произошло. Солнце светило все так же тускло, в небе появилось несколько грустно плетущихся тучек, равнина тоже не изменилась… Хотя нет, теперь, когда банда ощутимо занервничала, и чувства Елены обострились, подстегиваемые жаждой и голодом, девушка, наконец, заметила нечто весьма странное. Выходящее за рамки всей местной «странности».

Описать это было достаточно сложно, в силу отсутствия каких-то аналогов из привычной жизни. Трава и редкие опавшие листья, отнесенные ветерком с дальних деревьев, на первый взгляд казались обычными. На второй тоже. Но если взглянуть на них под определенным углом к солнцу и прищуриться, то показалось, что в мир заглянул призрак зимы. Земля и трава играли едва уловимым серебристым отблеском. Словно две фотографии совместились в фотошопе, на одной обычный летний пейзаж, а на другой оставлен лишь эффект инея, сверкающего на солнце. Оттого сознание просто вычеркивало и без того едва уловимый образ, отказываясь верить в иней посреди если не лета, то по крайней мере, ранней теплой осени.