Вот сейчас стало по-настоящему страшно. Инстинкты объединились с разумом в слаженный хор, нашептывающий о близкой и неминуемой смерти. И только — как ни странно — чувство несообразности и дикости происходящего пока уберегало девушку от паники. Ну не может же убить и съесть человека мелкая тварь ростом чуть выше колена! Одичавшие собаки стаей — да, могут. А мерзкая пародия на кошку — это глупо.

Задним умом Лена понимала, что сделала фатальную ошибку. Первым делом надо было снять куртку и намотать на руку, еще когда тварь лишь появилась. Это дало бы хоть какую-то защиту, несмотря на бритвенно-острые когти. А теперь было уже поздно. Широкие овальные зрачки ловили каждое движение жертвы, и раздеться василиск точно не даст.

«Котэ» залезло на край камня, с обманчивой медлительностью, скребя о гранит выпущенными на всю длину когтями. Надо было атаковать самой. Попытаться сбросить врага, но… это было слишком страшно. Нападать самой на нападающего, да еще настолько быстрого… Каждая секунда промедления казалась спасительной, а каждое движение навстречу василиску — тяжелым, как под грузом гирь. Кровь уже стекала с пальцев левой руки веселыми красными капельками, рукав намок.

Тварь пригнулась вновь и зашипела, мелко подрагивая ушами. В глубине узкой длинной пасти подрагивал раздвоенный язык, на котором развернулись бесчисленные ряды мелких зубцов-когтей. Животное как будто пробовало на вкус воздух, пропитанный запахом свежей крови.

Это зрелище отрезвило девушку. Сама мысль о том, что с ее трупа, а может и с еще живого тела, будут слизывать плоть этим омерзительным отростком, забила страх. Ровно настолько, чтобы Лена глянула на безвыходную обстановку почти трезвым взглядом. Девушка отбросила более короткую ветку и перехватила длинную обеими руками, словно копье. Пригнулась, закрывая уязвимый живот, и шагнула навстречу скотине, вынуждая василиска спрыгнуть обратно в траву или атаковать. В голове билась шальная и одна-единственная здравая мысль — ткнуть изо всех сил и хватать за голову, пытаться выбить глаза. Глупо, бесполезно, но… все остальное еще хуже.

Шипение взвилось до самых верхних тонов, почти исчезая в ультразвуке, и василиск бросился навстречу. В лицо девушке ударил жар горячего тела, странный запах, похожий скорее на вонь немытой собаки… и палка ушла в пустоту. Лена крутнулась вокруг себя, махнув наугад, вслепую, уже понимая, что не успела, и сейчас ей вцепятся в бок или ногу. Она ударила еще два или три раза, поворачиваясь на дрожащих — таких медлительных и неловких! — ногах. Пока не поняла, что все закончилось. Василиск ушел, не добив жертву, просто сбежал. Только шевелилась трава там, где уходила серая тень, в ту же сторону, откуда пришла.