Говаривали, что некогда на месте болот располагалась удобная равнина, где происходили все главные сражения за Пустоши, которые тогда еще были райским уголком. Как на Каванакадзиме, где Такеда и Уэсуги раз за разом назначали свои междусобойчики. Возможно, проклятое болото захватило души убитых и не отпускает их много столетий? Вновь и вновь призраки сходятся в бесконечных сражениях, переживая последние минуты жизни…

Но больше всего, конечно, пугало осознание того, что в любой момент зеленый ковер может вспухнуть и разойтись клочками, выпуская наружу студенистую опухоль, ведомую лишь инстинктом пожирания всего на свете.

Тьфу, гадость то какая… Лена без команды полезла в сумку за бутылкой с отпугивающей жидкостью. Запас в кувшинах разошелся по специальным бутылочкам, пять сосудов на одну персону. Этого должно было хватить с запасом, потому что бутылки были солидными, а запах стойким. Открутив пробку, Лена поморщилась и отвернулась — хотя она уже отчасти привыкла, запах концентрированной мочевины, смешанной с хлоркой, шибал в нос как хороший боксер. Прикрыв лицо рукой, девушка старательно обрызгала себя, стараясь не потратить слишком много и в то же время оросить максимальную площадь. Желудок рвался наружу, кисло застряв где-то у самой глотки комком извивающихся мышц.

— Потопали, — сказал бригадир, взваливая на спину понягу. Плотно скатанные одеяло и два рогожных свертка промокли насквозь. Борода командира обвисла печальными сосульками, в которых застряло несколько травинок. Одну косичку Сантели заложил за ухо, вторая прилипла к потному лбу, как у школьницы под дождем. В сочетании со звероватым видом бригадира, смотрелось это сюрреалистичным каваем .

Лена протерла мокрое лицо мокрым же рукавом и только сейчас поняла, что вода солоноватая. Видно правду говорили — болота не питаются от главной реки, что после Катаклизма ушла под землю, оставив цепь озер на поверхности, а напрямую сообщаются с морем, так что глубокие родники смешивают свои воды с океанской солью.

Господи, когда это кончится… и кончится ли вообще?

При попытке встать, поясницу пробило острейшей болью, словно меж позвонков с размаху всадили стамеску. Стало страшновато — вспомнился Дед, который в последние годы мучился радикулитом и перепробовал все, от шерстяного пояса до иппликатора кузнецова. Лена стиснула зубы и решила, что пусть позвоночник выдержит этот день. Только лишь этот день. А дальше она точно будет умнее…

«Смоляные» прошли мимо трупа тагуара, попавшего сюда неведомо как и неведомо зачем. Свирепый засадный хищник, способный один на один убить даже вооруженного человека, нашел противника страшнее себя. От зверя остались совершенно нетронутые голова и задние лапы. И позвоночник между ними, обглоданный до голых костей с хрящевыми прожилками. Судя по тому, что мелкие падальщики еще не облепили останки, тагуара съели совсем недавно.