А главное, как мне теперь вести себя?
На последние два вопроса пришлось давать ответ немедля.
Потому что мгла будто расступилась и из ее объятий шагнул — ну, хотя бы вертикально — кто-то, лишь отдаленно напоминающий человека.
Больше зверя наподобие медведя или же волка…
Косматый, насупленный, в порванных грязных тряпках вместо одежды, оскаленный… Его руки были лапами с когтями, но самое ужасное — его взгляд. Раздраженный, злой, ненавидящий…
Чем я вызвала такую ненависть? Или он так относился ко всему миру?
Сердце стучало где-то в горле, спина вспотела, и я едва подавила в себе желание снова убежать…
Я ведь уже убегала — и чем это закончилось? Чудовище настигло меня и… вернуло в дом в целости. Эта мысль немного отрезвила и помогла избавиться от липких сетей страха.
Я усилием воли перевела взгляд вниз — лишь бы не встречаться больше с темными, жуткими глазами — и уставилась на босые и вполне человеческие ноги, пусть и мохнатые. Так, надо рассудком держаться этих грязных, с длинными ступнями, ног …
Не знаю, сколько заняла времени эта сцена, но ее итогом стал мой замедленный, и исполненный достоинства — я надеюсь — реверанс.
— Благодарю, — ответила, проталкивая слова с силой. — Думаю, это действительно та книга… И рада приветствовать вас, вэй-ган Эрендарелл. Мое имя Мара Шайн, и мэрр Корни нанял меня в качестве…
— Я знаю, — резко прервал меня рык… по другому и не назовешь. — Или вы полагаете, что я не в курсе происходящего в моем замке? Предпочитаете делать вид, что меня здесь не было и нет?
Фантастически необоснованные обвинения!
Раздражение помогло справиться с остатками дрожи.
— Этим… предпочтениям есть и причина. Слуги всегда следуют за своим хозяином.
Тяжелое, давящее молчание, а потом человеческие ступни сделали несколько шагов вперед.
— Поднимите голову…
Твою мать!
Это вместо аттестации на профпригодность?
Спокойно… Я должна справиться.
Подняла голову и уставилась на… морду. Клыки, засаленная шерсть, нависшие надбровные дуги… И крайне неприятный запах мокрой шерсти и несвежего дыхания.
Сглотнула тошноту.
— Боитесь? — невнятно — ему видимо было непросто говорить с помощью пасти — и глухо прорычал зверь.
— А вы рассчитываете на мой страх? — я посмотрела на него пристально. Да, так нельзя. Нельзя слугам рассматривать своего хозяина, а девушкам — диких зверей. Но показать свою панику было бы еще хуже…
— Страх — это ведь единственное, что для меня осталось, не так ли? — я надеялась услышать за его словами горечь, но услышала лишь непокорную ненависть. На того или то, что с ним сотворило это. И на тех, кто посмел видеть его в таком состоянии…