Я не знала, что будет завтра. И потому принимала ванну сегодня.
С мэсси и мэрром мы проговорили тогда почти до утра… После первого шока — поначалу они отрицали то, что я услышала, потом отрицали мое предложение, а потом и то, что оно может привести к действительно успешному разрешению всех обстоятельств, как их, так и моих — мы скрупулезно разобрали, что мне следует делать и не делать, как себя вести и как устроить все так, чтобы первые несколько месяцев никто ничего не заподозрил…
И договорились, что мы свяжемся друг с другом, независимо от обстоятельств, и они помогут мне устроиться и дальше… Если меня не сожрет чудовище.
Это я уже добавляла мысленно…
Сложно было бояться чего-то отдаленного, малопонятного, тем более что я уже заметила, насколько здесь люди любят преувеличивать и превращать крохотное происшествие в смертельно опасный случай. Я больше боялась того, что уже успела узнать и прочувствовать. Отношение к женщинам, за которыми не стояла сила ни отца, ни мужа. Согнутые от тяжелой работы «старухи» тридцати лет. Простой камень на могилке девушки, что работала до меня на этом месте — по равнодушным словам других служанок, та не чуралась проводить ночи с постояльцамиза дополнительную монету и понесла. И вместо того, чтобы обратиться к лекарю, который решал такого рода вопросы, сама собрала травок. Кровотечение остановить не сумели, и до мэрра лекаря доехать тоже не успели…
Я же усиленно верила во что-то лучшее, в наличие в этом мире места, где я могла и правда проявить себя — я ведь не знала, на сколько задержусь в чуждой мне цивилизации, и предпочла бы это время провести… с пользой.
И о том, что могу здесь остаться навсегда, старалась не задумываться. Уж лучше думать о будущем теплом, богатом доме, где мне предстояло жить и работать.
Вэй-ганы для королевства Фаэран были высшим дворянством, что-то вроде герцогов и князей в нашем, и владели огромными земельными наделами, целыми городами, замками. Работать экономкой в одном из них было очень престижно для мэсси. К подобному управлению допускались или дамы опытные, с безупречной репутацией, прошедшие долгий путь от простых горничных. Или же те, кто закончил специальную школу домоправительниц, из которых столичная считалась лучшей.
В таких школах учились перспективные сироты. Купеческие дочери, желавшие себе чего-то иного от судьбы, нежели попытки замужества — чаще всего эти девушки были страшны, как голы, со смешком пояснила мэсси. Что такое голы я не знала, но посчитала и правда страшным.
Ну и девицы вроде Алин, которая и стала моим пропуском в лучшую жизнь. Она была из обедневшей семьи простого служащего, старшая из дочерей, и её отец сумел заплатить первоначальный взнос, когда ей исполнилось тринадцать — а само обучение и проживание велось в долг. И возвращалось затем с жалованья, после выпуска…