Зато после глубокого оздоровительного сна появилось время подумать. Оправиться от шокировавшего меня события и… привести в порядок собственные чувства. И воспоминания о том, как мы остались одни, отделенные объятиями и дождем от всего прочего мира.
Конечно, я осознавала и раньше, что привлекаю вэй-гана… И его собачье — сенная политика не прошла незамеченной.
Но даже при моем понимании я оказалась не готова к подобному повороту событий. К тому, что мужчина, к которому я обращаюсь на «вы» и со всей возможной вежливостью, который может мне приказывать — и делает это — и который способен одним словом и повелительным жестом вышвырнуть меня на улицу, всячески демонстрирует свою… весьма ощутимую приязнь.
Это… напугало. Хотя больше я испугалась того, что сама оказалась не равнодушна к нему… Что мои чувства прошли длинный путь от непонимания, страха и недоверия до принятия. Что Себастиан… привлекает меня. Волнует. И злит… в основном еще и потому, что я совершенно не желала волноваться по его поводу. Потому что он циничный, обозленный на весь свет, ворчливый и чудовищный… милаха.
К недостаткам которого я становлюсь с каждым днем все более снисходительной.
К прикосновениям которого я привыкаю все сильнее.
Не знаю, сколько мы простояли, соединенные стихией друг с другом, прижавшиеся губами и собственными эмоциями, но меня в какой-то момент начало топить не в воде, а в неловкости и панике.
Он это почувствовал… и со вздохом отстранился. Я тоже сделала шаг назад. И сразу стало очень холодно. Во всех смыслах.
— Мара… — сказал вэй-ган. И имя мое у него прозвучало… рокочуще и нежно. — Вам… противно?
Противно ли мне?
Нет. Он, конечно, не очень-то человек, но… почти свой. И даже не пахнет мокрой шерстью. И губы у него приятные и кожаные, а тело — горячее.
Он, прежде всего, мужчина, и мне точно не было не приятно. Но я должна была сказать не это. Надо было заявить во всеуслышание, что это было отвратительно и закончить, наконец, глупую историю… Я — кремень, и потому…
— Нет, не противно.
Ох. Точно я произнесла? Надо срочно исправляться:
— Но вы не должны были этого делать. Я не Тилла — и не собираюсь ею становиться.
Замер. И посмотрел на меня исподлобья.
— Так вот что вы считаете…
— А разве это не так? Или… мне вы предлагаете что-то другое?
Ну скажи же! Скажи, что… Не знаю, что, но уж точно не призыв к формату «чудовище и его доступная в любое время служанка»…
Вэй-ган запустил когтистую — грязную, кстати — лапу в лохматую голову и выдохнул, наступая на робкий росток надежды:
— Ничего.
А потом и вовсе отвернулся: