Шило замер, сжав кулаки так, что побелели пальцы. Но потом резко выдохнул и поник
— Сытого нет. Хватит. Вернемся на базу — помянем. А сейчас надо идти. Нашумели так, что сейчас вся округа сбежится.
Я огляделся.
Руины тянулись во все стороны — те же мертвые стены, проржавевшие фермы, брошенные машины. Но теперь они не давили, не нависали, а наоборот — будто встречали нас, как старых знакомых.
После того, что мы оставили позади, эти развалины казались почти родными.
Стерев пот со лба, я повернулся назад, бросая последний взгляд на Рощу. Та почти успокоилась, лишь на опушке все еще шевелились ветви деревьев, будто кто-то бродил, не особенно заморачиваясь выбором дороги. В какой-то момент мне показалось, что я что-то увидел. Две яркие, красные точки, будто огромные светящиеся глаза.
На высоте в три человеческих роста, ага…
— Антей! — послышался голос Лисы. Я передернул плечами, развернулся и поспешил вдогонку за поредевшим отрядом. Вперед, в царство тьмы, пыли и мертвого камня.
Вот только теперь, после Рощи, они мне уже не казались такими уж неприветливыми.
Подвал был сырым и старым, а пахло здесь так, будто раньше в нем хранили гнилую капусту, но для здешних мест это был практически комфорт-класс. Без преувеличений. А кемпинговая аккумуляторная лампа под потолком, матрасы, разбросанные вдоль стен, портативная газовая плита и закопченный чайник переводили помещение в категорию «люкс».
Влажность въедалась в кожу, полы из потрескавшегося бетона отдавали холодом, а на потолке проступали желтоватые пятна старых подтеков. Даже этот затхлый, тяжелый воздух после Рощи казался чем-то почти родным — в нем не было пыльцы, ядовитой сладости и липкого ощущения чужого взгляда.
В мягком свете лампы стены подвала казались чуть теплее, а дрожащие тени от горелки ложились на лица, вытягивая их, делая похожими на вырезанные из дерева маски.
Видно было, что подвал использовали довольно часто — и старались поддерживать в нем, как порядок, так и необходимое количество припасов. Сейчас этой предусмотрительностью разведчиков убежища мы и пользовались.
Пара старых ящиков у стены, аккуратно уложенные коробки с фильтрами, свернутые в брезент спальники, несколько бутылок с мутной водой. Все это выглядело как тщательно обустроенное гнездо, в котором можно переждать, перевести дух и собраться с мыслями.
Члены нашего небольшого отряда расположились, кто где, пытаясь прийти в себя после ночного марш-броска и неожиданной и страшной гибели Сытого. Никто не шутил, никто не болтал. Каждый переживал по-своему, и эта тишина давила сильнее, чем любой шум.