— Так точно, Ваше высокопревосходительство! Хватит! Мы с собой зачем-то столько пушек притащили, что можем весь этот сраный Лихтенштейн с лица земли стереть! Да ещё и на Австро-Венгрию останется!
— Ну и славно! — Нури-паша потёр руки. — Жгите!
И тут руку робко поднял австро-венгерский полковник-консультант, который всё это время скромно сидел в уголке, пытаясь слиться с ковром.
— Чего тебе? — Нури-паша посмотрел на него. — Ты, судя по значкам, артиллерист? Что-то подсказать хочешь? А то вы тут, австрияки, вроде как уже имели «удовольствие» с этим Вавилонским пообщаться.
Полковник побледнел ещё сильнее и, заикаясь, пролепетал:
— Ваше Высокопревосходительство… Вы правы… Я — артиллерист… Тут такое дело, мне срочно отлучиться нужно, я ненадолго, сразу после артподготовки вернусь… Честное слово!
— Да хрен с тобой, иди, — махнул рукой Нури-паша.
Консультант, счастливый, как будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею пожизненный запас шнапса, вскочил и, пятясь и кланяясь, выскочил из шатра.
Нури-паша посмотрел на генерала-артиллериста.
— Чего это он? Странный какой-то.
Генерал-артиллерист рассмеялся.
— Да трусливый шакал, Ваше высокопревосходительство! Говорит, что нельзя бомбить Лихтенштейн, и что мы все умрём… Мол, у этого Вавилонского там стены какие-то волшебные, которые сами двигаются! Ха-ха-ха!
— Точно, шакал!
И все османы в шатре весело засмеялись.
Хижина Папы Легбы
Где-то в самом сердце Африки
Герцог Степан Андреевич Кощеев, некогда один из влиятельнейших людей Российской Империи, стоял на коленях перед Папой Легбой. Земляной пол хижины холодил колени даже через дорогую ткань брюк. В его руках, покрытых тонкой плёнкой запёкшейся крови, покоилось ещё тёплое, пульсирующее человеческое сердце. Сердце Императора.
— Учитель, — хриплым голосом произнёс Кощеев, — я выполнил ваше приказание.
В его мыслях бушевала буря, которую он тщательно скрывал за маской покорности. Он, Степан Кощеев, потратил десятилетия кропотливой работы — интриг, подкупов, тайных союзов и предательств!
Он карабкался по скользким ступеням власти, устраняя конкурентов, втираясь в доверие, становясь незаменимым. Сначала — мелкие должности, потом — доступ к правительственным делам, затем влияние на министерства. Он помнил, как радовался, когда впервые получил доступ к документам Тайной Канцелярии, как изучал её методы, как учился дёргать за ниточки.
Пятнадцать лет ушло только на то, чтобы приблизиться к ближайшему окружению Императора. Ещё десять — чтобы стать одним из его самых доверенных советников, человеком, чьё мнение ценилось, к чьим словам прислушивались.