Я устало вздохнул и опёрся на свой багор. Оглянулся по сторонам, заглядывая в чумазые и красные лица опричников и местных жителей. Все были грязные как черти, и я тоже, от жары и ожогов почему-то начало знобить, тяжёлая давящая усталость растекалась по жилам. Теперь оставалось только ждать, когда всё погаснет само. Слава Богу, это не горящие торфяники и не туркменские врата в ад.

А потом, когда всё погаснет, нужно будет идти на пепелище и наводить порядок. Мы, к счастью, будем избавлены от необходимости собирать обгоревшие мёртвые тела, мы будем ловить мародёров и прочую нечисть, неизбежно возникающую в таких ситуациях. Как говорится, кому война, а кому мать родна.

Я подумал вдруг, мог бы я этот пожар предотвратить? Организовать пожарные команды, патрули, систему оповещения, и так далее. Скорее всего, вряд ли. Местные уже делали всё, чтобы предотвращать пожары, но в почти полностью деревянном городе из любой искры может возгореться пламя. Вот переход на новые печи, на классические русские печки и отопление по-белому, мог бы помочь, но для этого нужно налаживать массовое производство кирпича. А пока большая часть домов топилась по-чёрному, с дымниками вместо кирпичных труб, всегда существовала опасность.

Тушением пожара царь руководил сам. Вместе со своим двоюродным братом, Владимиром Старицким, разве что семью государя спешно вывезли из города. Царицу Анастасию вместе с царевичами, Иваном и Фёдором. Анастасия Романовна всё порывалась остаться в Москве, но царь был непреклонен, желая уберечь любимую жену от опасности.

Хворь от неё отступила, симптомы отравления прошли, царица чувствовала себя прекрасно, и поэтому хотела участвовать в тушении пожара, хоть как-то помочь пострадавшим, но в этот раз Иоанн настоял на своём.

Погорельцев размещали при церквях и в монастырях, пострадавших оказалось довольно много. И не только с ожогами и отравлением дымом. Кого-то придавило падающим бревном, кому-то прилетело багром, переломы, ушибы. Работы привалило всем. И надолго.

Прогорело и погасло всё только на третий день. Мы с опричниками теперь объезжали пострадавшие районы, наблюдая за порядком вместе с городовыми стрельцами. Ездили снова тройками, гоняя всякую шелупонь, решившую, подобно стервятникам, поживиться на чужом горе. Таких было немного, но всё равно находились.

Многие, правда, со слезами на глазах копались на месте своих бывших домов, выискивая хоть что-нибудь уцелевшее, и таких мы не трогали. Уцелело в пожаре немногое. Остовы печей, керамика. Даже металл местами поплавился, а про какие-то бытовые вещи, тоже отнюдь не жаростойкие, и говорить нечего.