Царь уже собирался отходить ко сну, постельничий готовил ему покои, но Иоанн всё же принял меня, пусть даже я явился в неурочный час. Это только демонстрировало важность моего сообщения.
— Измена, государь, — вместо положенного приветствия сказал я.
Иоанн вскочил, позабыв про больные суставы. Что ж, мне удалось его напугать. Значит, со всем остальным он наверняка согласится.
— Кто? — хрипло спросил государь, сверля меня взбудораженным диким взглядом.
— Князь Хованский, Владимира Старицкого боярин, Ефросиньи родич, — сказал я.
Иоанн поджал губы, прищурился.
— Опять на Владимира? То брат мой, кровь моя, — холодно произнёс он. — Со мною вместе пожар тушил, голову чуть не сложил там.
— Каин Авелю тоже братом был, — сказал я.
Царь провёл рукой по лицу, потянул себя за бороду, вздохнул. Несмотря на целый ворох доказательств, свидетельствующих против его кузена, верить в его виновность он всё равно не хотел.
— Как прознал сие? — спросил он.
— Поймали фрязина, который в городе пожар устроил, — сказал я. — Он имя Хованского назвал.
— На дыбе? — спросил царь.
— Без неё нынче обошлось, — сказал я.
— Хованских много… Который? — спросил Иоанн.
— Борис Петрович, — назвал я имя.
— Этот сызмальства у Старицких служил… — хмыкнул царь, поимённо знавший всех князей и княжат.
Если бы не знал — не выжил бы в этой атмосфере боярских интриг.
Государь прошёлся по комнате туда-сюда, задумчиво щурясь, отчего он становился похож на какого-то азиатского деспота. В тусклом мерцающем свете нескольких свечей это выглядело даже отчасти живописно.
— Судьба, стало быть… — пробормотал он. — Фрязина поймали, говоришь?
— Да, государь. Сознался фрязин, всё рассказал, — кивнул я. — Москву поджёг нарочно. С князем Хованским связь держал. Завтра список допросный привезут тебе.
— Бес с ним, с этим списком! — рыкнул царь. — Ох, прости, Господи…
Я смиренно ждал его приказаний, ожидая вообще чего угодно. Начиная от приказа хватать Старицкого и заканчивая роспуском опричнины и уходом в монастырь. Иоанна порой нелегко было понять и предугадать. Особенно в такие моменты.
— Так… Хованского взять… Допросить, — приказал Иоанн. — Владимир… Владимира не трогать. Коли побежит из Москвы, тогда задержать.
Я кивнул, понимая, что верно предугадал всё. Что мои опричники делают сейчас именно то, что приказал государь. От этого даже стало чуть-чуть спокойнее.
— А если не побежит? — спросил я.
— Если не побежит, я сам его призову, — сказал царь. — Если побежит… Значит, виновен.
— Слушаюсь, государь, — кивнул я снова. — Разреши идти?
— Ступай, — вздохнул Иоанн.