Нижний Новгород был богатым городом, торговым, и здесь хватало роскошных усадеб и подворий, вид на которые открывался с каждым новым шагом наверх. Златоверхие маковки церквей возвышались над слободами и посадами, над кремлёвскими стенами и башнями, торговые ряды тянулись вдоль длинной мощёной улицы. К кремлю мы поднялись со стороны Дмитриевской башни, обойдя его по кругу, и остановились у ворот.
Скучающие городовые стрельцы уставились на нас, как на что-то диковинное. Одеты они были, в отличие от моей бывшей сотни, кто во что горазд, и от обычных горожан их отличало только наличие бердышей и фитильных пищалей. Я с удивлением узнал в одном из стрельцов моего бывшего оппонента по кулачному бою, рыжего длинноусого мужика.
— По указу государеву мы, — сказал я.
Останавливать нас даже и не думали, пропустили вообще без вопросов. Внутренняя территория кремля разительно отличалась от того, что я помнил. Вместо парков и аллей здесь стояли подворья, казармы и конюшни, разве что церквей было больше, чем я ожидал.
Нужно было теперь отыскать князя Ростовского, и мы направились к подворью первого воеводы. Разумнее будет, если начальник вызовет своего подчинённого, а мы примем его прямо там, в кабинете, а не будем рыскать по всему кремлю в поисках нашего клиента.
Воеводствовал в Нижнем князь Дмитрий Иванович Хворостинин, и его имя казалось мне смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, откуда я его слышал. Князь оказался достаточно молодым человеком с умным и проницательным взглядом.
Мы нашли его на кремлёвской стене, где он осматривал состояние Тайницкой башни, с которой открывался вид на Волгу и на пороховой заводик, расположенный внизу, под стенами кремля.
— От государя? — спросил Хворостинин. — Как в Москве дела? Из Ливонии какие известия?
Князь пользовался любой возможностью для получения свежих новостей. Я пересказал всё, что знал, и воевода жадно слушал сводки с фронта, явно желая находиться там, а не в глубоком тылу.
— Нам нужен Ростовский, — сказал я. — Государь велел к нему доставить.
— Вызовем, — кивнул воевода. — Только и вы за меня словечко тогда замолвите. Сил нет уже здесь сидеть, когда немца воевать надо.
— Замолвим, княже, — пообещал я. — Главное, Ростовского выдай нам.
— Может, погостите? — предложил он. — В Арземасе он, место для крепостицы выбирал. Скоро возвернуться должен.
Пришлось погостить.
С Хворостининым мы быстро нашли общий язык. Я рассказывал ему про свои методы обучения, про устав, о котором он, между прочим, уже слышал и даже читал, про новое вооружение, которым я хотел наполнить действующую армию. Во время разговоров о войне и армии у него натурально горели глаза, он рвался в бой, и перспектива войны не просто с Ливонией, а со всей Литвой и Польшей, его не пугала, а наоборот, будоражила.