Я даже бросил затею с самогонным аппаратом, начав собираться уже в тот же вечер, мне не сиделось на месте. Мы и так провели слишком много времени в слободе, и хоть времени зря не теряли, тренируясь и обучаясь, реальные операции всегда приносят больше полезного опыта, чем любые тренировки.

И на рассвете я огорошил всех новостью о том, что мы выезжаем в Нижний Новгород. Выехать сразу, естественно, не получилось. Собраться в дальнюю поездку — и для одного человека не самое простое и быстрое дело, а для полусотни конных воинов и подавно. Обоз, правда, брать не стали, обошлись заводными конями, чтобы не замедлять себя до скорости скрипучих громоздких телег. Мы всё-таки ехали не на войну, а за одним человеком. Туда-обратно, без лишней суеты.

Выехать удалось только после обеда, и процессия всадников в чёрном неизбежно привлекала внимание. Прохожие глазели, шептались, строили самые невероятные предположения, мол, это чернецы, монахи-воины, как легендарные Пересвет и Ослябя, поехали бить татар. Другие шипели, что это государевы псы, помчались на охоту за христианскими душами. Третьи вовсе болтали, что это посольство в Персию. Никто ещё не догадывался, кто мы на самом деле такие, зловещий ореол вокруг нас ещё не появился.

И мы, стараясь не растягиваться чересчур сильно, ехали на рысях к Нижнему, занимая всю дорогу от одной обочины до другой. Из-под лошадиных копыт летели комья мокрой холодной грязи, несмотря на то, что на полях и в лесах ещё лежал снег.

Я ехал первым, рядом молча скакал дядька, с другой стороны ехал Скуратов. Остальные ехали позади. В день делали вёрст по пятьдесят, пуская лошадей то рысью, то шагом, чтобы не загнать утомлённых животных. Добираться до Нижнего в итоге пришлось полторы недели, вместе с двумя днёвками, то есть, полноценным суточным отдыхом. Никогда не думал, что стану кавалеристом, но жизнь заставила.

Путь к Нижнему нам преградила Ока.

Город виднелся на той стороне, стены кремля зигзагом поднимались и спускались вдоль берега. Вот он уже, рукой подать.

Ледоход ещё не начался, но проталины уже виднелись тёмными пятнами, особенно на стремнине, и переправиться пока возможности не было. Ни на пароме, ни на лодке. Первый мост здесь появится только при советской власти. Переходить реку по льду я всё же опасался, хотя местные пока ещё продолжали бегать туда-сюда, опасливо стараясь миновать стремнину как можно быстрее. Пешком, естественно, без лошадей.

И поэтому вместо всей полусотни опричников к нагорной стороне отправились всего десять человек, а остальные ждали в Кунавино, приглядывая за лошадьми. Разумеется, отправился я сам, как руководитель. Дядька Леонтий тоже вызвался меня сопровождать, и отказывать ему я не стал. Малюта Скуратов первым записался в добровольцы, а вместе с ним ещё семеро опричников.