— Москва горит! — ответил дядька.

Я выбежал на двор. На западе виднелось красное зарево. Опричники, занимавшиеся во дворе боевой подготовкой, стояли и глазели на это зарево, как бараны.

— Твою мать… — выдохнул я. — Боевая тревога!

Тут же поднялась суматоха, опричники, заслышав команду, забегали по двору, закричали, повторяя команду для тех, кто не услышал с первого раза. Я и сам кинулся обратно в избу, чтобы взять всё необходимое. Москва горела, горела серьёзно, и там наверняка требовалась наша помощь.

Да, мы не пожарные. Но пожарной службы, как таковой, тут и не было, пожары тушили всем миром. Да городовые стрельцы, как и мы же, приходили на помощь в критической ситуации. Никаких пожарных машин, длинных рукавов и брезентовых курток, только топоры, багры и крючья, чтобы растаскивать и ломать горящие постройки.

Но судя по зареву на горизонте, топоры нам не понадобятся. Всё выгорит само.

С другой стороны, наша помощь всё равно пригодится, например, в борьбе с мародёрами, неизменно появляющимися в подобных ситуациях. Наше присутствие будет создавать хотя бы видимость порядка.

Опричники вскочили в сёдла, в слободе остались только несколько караульных, все остальные, даже больные и готовящиеся к дежурству, отправились со мной.

Кавалькада помчалась к Москве, на всех парах, не жалея лошадей. Зарево становилось всё ярче, с той стороны слышался какой-то нескончаемый гул, рокот. Стихия бушевала, пламя вырвалось на свободу. Никогда не видел, как горит целый город, и не думал, что доведётся увидеть, но зрелище одновременно пугало до чёртиков и восхищало до глубины души. Надеюсь, это первый и последний раз.

Навстречу нам ошалело бежали люди, спасаясь от огня. Простоволосые бабы, чумазые дети. Тащили с собой то, что могли спасти, скарб, мешки, домашних питомцев. Какая-то баба зачем-то волокла с собой здоровенную прялку. Громко брехали собаки, надрывный лай смешивался с бабьим плачем, гулко бил набат. Атмосфера царила жуткая.

И всё-таки мы ехали вперёд, чтобы хоть как-то бороться с огнём, который распространялся всё дальше и дальше. Вскоре мы достигли стены огня, перед которой мужики растаскивали по брёвнам ещё нетронутые дома, чтобы огонь не перекинулся дальше.

Наше появление восприняли с энтузиазмом. Опричники немедленно кинулись на помощь, и я тоже, не разбирая ни чинов, ни имён. На пожаре, точно как и в окопе, все равны. Мне достался багор, и я орудовал им с ловкостью черта над адским котлом. Собственно, для того на пожарных щитах и вешают багры с топорами, просто по старой привычке, даже если все здания из кирпича или бетона.