Потом, я слышала, она вышла замуж за бизнесмена, владельца сети автомоек в нашем городе. Родила сына. Но наше общение не возобновилось, скорее всего, из-за разницы в положении. Я – мать одиночка, с вечными проблемами с деньгами, а она – жена богатого человека. Зачем ей я? Да и она мне, как бы, тоже ни к чему. Пошли разными дорогами, как говорят.
И вдруг, она мне кричит – Привет!
В торговые центры я не хожу, что тут делать, когда зарплата мизерная. И надо же было именно сегодня, когда я стою, а рядом со мной Давид, встретить Алинку.
– Привет, – несмело приподняла я руку и махнула.
Алинка открыто и доброжелательно мне улыбнулась. И я тоже ей улыбнулась в ответ.
Словно и не расставались никогда, просто, обыденно поздоровались.
Я не стала подходить. Мы с Давидом пошли к стойке, посмотреть, что там в меню. Но внутри, честно, я порадовалась тому факту, что Давид рядом. Если бы его не было и ситуации такой бы не произошло.
Но, раз уж, он со мной рядом, пусть Алинка это видит.
Да, пусть видит.
Все те минуты, которые выпали мне в помощь, пока мама Лизы восторженно побежала переодеваться, использую по законному их назначению.
Практически забыв про машину, ещё раз тщательно удостоверился, что Лиза в любом наряде хороша. Даже обычные джинсы в обтяжку, белая футболочка и светло-серая кофта на молнии, даже эти простые, обыденные вещи смотрятся потрясающе на тонкой фигурке.
– Я скучал, – выдыхаю в губы Лизы и сразу вдыхаю тонкий, цветочный аромат.
– Только ночь прошла, – легко усмехается, и я снова попадаю под гипноз её розовых губ.
В голове происходит что-то неладное, представляется всё, что можно представить.
– Вот как раз всю ночь и скучал, без тебя, рядом со мной в постели.
– Тише ты, Аня услышит, – негодует, упираясь мне ладонями в грудь, но я не намерен отпускать.
– Пусть слышит, это нормально, что ребёнок видит, как обнимаются и целуются его родители.
– Ничего не нормально, – шепчет мне в губы, когда вот-вот я накрою их своими.
Всё затихает, улица замирает, шум деревьев, кроны которых треплет ветер, всё застыло в секунды нашего поцелуя.
Из-за моей спины подробности не видны Ане, я намеренно так встал, чтобы Лиза не смущалась, но она всё равно смущается.
– Давид, отпусти, – выдыхает, лишь только губы освободила, – тут везде люди.
И правда, мы обернулись, на скамейке уже две тётки сидят и внимательно осматривают представшую перед ними картину.
– А мне всё равно, – говорю, пожимая плечом и отмахиваясь.
– Ну, так, мне не всё равно. Я тут живу, не хочу, чтоб ходили слухи и так… – она замолкла.