Это была последняя капля в чаше моего терпения.
– Знаете что, обслуживайте себя сами, – сказала я, подошла к двери, открыла её и вышла из квартиры. Поспешно пошла по коридору, вошла в лифт, нажала кнопку.
Еду и чувствую, вот сейчас ещё немного и расплачусь. Не могу понять, что произошло. Дверь лифта открылась, я кинулась по вестибюлю, пробежала, толкнула входную дверь и влипла в чью-то грудь.
– Лиза? Ты куда?
Давид остановил и смотрит на меня удивлённо.
– Там твои гости пришли, – указала в сторону лифта, – встречай их сам, только без меня.
Хотела ринуться уходить, но он схватил меня за плечи.
– Какие гости? Я никого не жду! – недоуменно смотрит мне в лицо, пытаясь понять, о чём я вообще говорю.
– Не знаю, там твой друг и девушки, похожие на… – прячу взгляд, чтобы он не заметил показавшихся слёз, пытаюсь вырваться из его рук, не получается. Он держит крепко.
Я недоговорила, когда он взял меня за локоть, развернул и, как провинившегося ребёнка, повел обратно к лифту.
– Не надо мне никаких гостей, я никого не приглашал. Это, наверно, какое-то недоразумение. Пойдём, – тянет меня за собой.
– Я не хочу, – упираюсь.
– Нет, пошли, куда это ты собралась? – уже сердится.
– Мне всё равно, – выпаливаю в ответ.
– А мне не всё равно, я не собираюсь из-за каких-то людей снова потерять тебя.
Остановилась, вздохнула. Его слова произвели должное впечатление и я поняла только сейчас, действительно, глупо уходить и прятаться, потом всё равно придётся возвращаться. Я поддалась, мы пошли обратно.
Всё идёт своим чередом, кроме того, что теперь я знаю, у меня есть дочь.
Я отец шестилетней девочки. Непривычное состояние захватило и не отпускает. Всего сутки, как я узнал эту новость, но во мне в который раз всё переменилось. Думаю, уже безвозвратно и навсегда.
Как в тот ужасный день, во время учёбы в универе, когда мне позвонили и я узнал о гибели родителей.
Тот день изменил меня до неузнаваемости. Я бросил всё: выпивку, девушек. Закрылся в себе, а когда вышел из состояния ступора, начал учиться. Так хотел отец, об этом без конца повторяла мама. Они мешали мне, надоедали, ругали, пилили, но только в тот момент, когда их не стало, я понял, насколько дорогими людьми они были для меня, насколько правильные выдвигали требования. А я не слушал, надменно отмахивался, зачем что-то делать, для чего, если и так всё есть.
Но пришел день, реальность ударила меня так сильно, и наполнение в моих мозгах словно встало на свои правильные места. День гибели родителей, когда не они, а в них врезался внедорожник какого-то чиновника. Погибли все.