Долгая пауза, наполненная тайной, которую я не могу и не хочу озвучивать.
А как мне теперь быть, как бороться с чувством?
– Ты можешь сказать почему? – Давид отстранился.
Я подняла взгляд, посмотрела в его глаза, и какая-то новая решимость появилась во мне. Вдруг захотелось выпалить правду и пусть знает. Пусть, раз так хочет меня. Пусть получит всё, что есть.
– Потому что у меня есть дочь, – голос предательски дрожит.
– Я знаю это…
– Она – твоя дочь, – говорю и словно в бездну опускаюсь, откуда выхода уже не будет.
Давид замер, нахмурился. На лице отразилось выражение неверия и разочарования. Какой-то невыразимой досады.
– Что ты сказала? Повтори, что ты сейчас сказала? – в голосе появились стальные нотки.
Я испуганно положила ладонь на лоб, провела пальцами по волосам, по лицу. Закрыла глаза. Не представляю, что сейчас говорить и делать. Я ведь говорю правду. Значит, должна взглянуть прямо ему в глаза, а не могу.
Не хочу видеть холодное выражение лица Давида. Оно изменилось. Всего за секунду стало тёмным, чужим, оно и было чужое, но сейчас это железная маска, сковавшая черты. Тёмный, испепеляющий чернотой яростный взгляд.
В моём горле пересохло. Не могу не то, что слово сказать, вдохнуть не могу.
Зачем, зачем я ему сказала? Зачем – в голове сто слов в секунду.
Вырвалось, не удержала. Как я могла?
Это всё равно, что взять и перевернуть свою жизнь, свою Вселенную. Она была практически налаженной, а теперь снова станет невыносимой. Как я могла это произнести.
– Повтори, что ты сейчас сказала? – суровый голос Давида проникает в меня тысячами уколов невидимых игл.
Почему он так говорит со мной? Я не должна оправдываться. Не должна.
Я убрала руку от лица, вздохнула и проговорила:
– Моя дочь Аня – это и твоя дочь.
Давид шумно выдохнул:
– Поясни?
Мне стало плохо: губы дрожат, пальцы, вся дрожу. Я не могу пояснить ему, как так случилось, не могу выдавить из себя эти слова. Я не обязана!
Ощущение, точно я сама виновата, только я и никто больше.
Я не должна оправдываться! С какой стати?
Вскинула взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.
– Тот день, – проговорила хрипло, – ты был со мной… я не смогла с тобой справиться… – сказала и отвела взгляд.
Боюсь увидеть страх или что-то в этом роде.
Давид стоит передо мной. Молчит. Шумно вздохнул, провёл ладонью по лицу, обернулся рассеянно. Ему нелегко сейчас… Ещё бы…
А у меня, всё моё прошлое, все эти годы, словно одним махом исчезло и перенесло меня туда, назад, в ту вечеринку.
Думала, прошлого не вернуть, забылось и вычеркнулось… оказывается, нет.
-–
Новость шандарахнула по башке огромной стальной кувалдой. Долбануло так, что я будто врос в пол.