— Я очень рад, Алексей, что услышал всё это от вас, — он по-русски уже говорил совершенно свободно и по родственному иногда обращался ко мне по имени. Это было очень редко, но всегда в очень значимые моменты. — И вы не разочаровали меня.
Больше никаких разговоров на эту тему не было и вообще до Кубы я старался быть в одиночестве, накатилась усталость и хотелось просто тупо пассивно отдохнуть, тем более, что внезапно разболелись шрамы на руке.
Маркиза со своей свахой миссис Джервис перед возвращением наших пароходов уплыли во Флориду. Там у покойного маркиза осталась какая-то собственность после присоединения её к Штатам, она решила её продать и попросила Сонину матушку составить ей компанию в этой поездке.
К нашему возвращению из Техаса их еще было, отремонтированные пароходы были готовы отправляться в путь и пришлось обойтись без свидания с родственниками, хотя у нас был небольшой вопрос, который хотелось бы обсудить с маркизой.
Она твердо решила продать свою плантацию и не знала что делать со своими рабами. Их было у неё немало, около сотни семей и она предложила их нам. На Кубе рабство еще процветало и она опасалась, что если просто освободит своих людей, то их могут повторно обратить в рабство. Такие дикие случае еще случались.
Адмирал, который был в этом вопросе на правильной стороне, идею горячо поддерживал, но сомневался, куда эту публику везти: на Пинос или в Техас.
Я, посмотрев на нашу Техасщину, решил предоставить им право выбора колонии.
Ожидать возвращение тещи с маркизой возможности уже не было, пароходы стоят под парами и в Россию надо уже срочнейшим образом.
В гости приехала матушка, Павлушку наконец-то покрестили, а потом подтянулся и Джо. Они ждут моего возвращения и будет отлично если удастся с ним обсудить несколько животрепещущих вопросов. Надо срочно создавать базу для промежуточной заправки пароходов углем где-нибудь в Южной Америке на побережье от Джорджтауна в британской Гвиане до бразильского Ресифи. Планировать переходы на паровой тяге протяженностью больше десяти тысяч километров на самом деле безумие. То, что мы дошли до Чили, просто чудо.
А самое главное, что меня ждет в России, Мария Андреевна вышла замуж.
Перед Рождеством 1831-ого года матушка приехала в Россию и сразу же покрестила Павлушку. Крестным стал Матвей, а крестной одна из внучек графини Комаровой. В начале января 1832-ого года её с Машей нелегкая понесла в Москву, Елизавета Павловна решила продать какие-то свои драгоценности, чтобы вложить их в предприятия мужа. Зачем это было делать в Москве я совершенно не понял.