В доме я решил ничего не менять и оставить всё и всех как было. Быстро закончив все официальные дела, я через три дня опять поднялся на борт «Дежнева» и мы, не мешкая, направились домой, в Россию.

Мне очень хотелось прийти Усть-Лугу до первого июня, так как будет ровно год мы ушли в Америку.

Еще в Англии Федор рассказал мне совершенно поразительную вещь о англо-саксонском менталитете.

После небольшого замешательства, вызванной нашими достижениями в мореходстве, была короткая пауза, а затем в газетах и среди «профессионального» сообщества, наступило спокойствие, а затем появилось мнение, что ничего не произошло.

В наших пароходах нашли кучу всяких недостатков, а самое главное в зачет идут только рейсы между Бристолем с Ливерпулем и Нью-Йорком.

Поэтому пусть сделанные в Италии пароходы с русскими экипажами где-то там плавают, это не мировое достижение, вернее это не совсем правильное достижение.

Я поэтому поводу только посмеялся и подарил нашим капитанам какой-то французский коньяк, которого якобы осталось всего еще две бутылки. Мировая морская история все равно расставит всё на свои места.

Но и на самом деле деле это очень хорошо, мне совершенно не хочется чтобы ускорялись англичане и американцы, разрыв у нас, я имею Россию и эти ведущие мировые промышленные державы, итак слишком велик и мне в одиночку их не догнать.

В полдень первого июня 1832-ого года мы зашли в свою родную гавань. То, что я там увидел у меня даже вызвало слезы умиления: нас ожидал новый арктический пароход с ледокольным носом. Фактически это был первый в мире настоящий ледокол в моем понимании. На его бортах красовалась надпись «Челюскин».

Но главный сюрприз ждал меня на берегу: моя супруга с нашими детьми. Известие о вашем прибытие в Англию пришло два дня назад и Соня поспешила в Усть-Лугу.

Мне хотелось всё бросить и заниматься только женой и детьми. У меня, когда я их увидел, было такое ощущение, что сердце сейчас выскочит из груди.

Но надо достойно завершить своё огромное дело, наш на самом деле исторический переход вокруг света на двух паровых судах.

Под нашим бдительным контролем к вечеру пароходы были разгружены. Кроме Сони в Усть-Луги нас ожидал гвардейский караул, которому было предписано принять у меня всё, что мы привезли от барона Врангеля.

К вечеру пароходы были разгружены, грузы и почта Российской Американской компании были отправлены в Петербург, пассажиры тоже все отбыли восвояси. За пару дней капитаны проведут послерейсовую инспекцию, а потом экипажи будут отдыхать.

У меня тоже будет небольшой отдых, хотя под парами стоит «Челюскин» и надо проводить его ходовые и ледовые испытания.