Расстояние в итоге возможно окажется даже больше.
Эти мысли занимали все моё время начала нашего перехода вокруг Южной Америки. Получается любой поход на Аляску, в Калифорнию и на Дальний Восток — минимум год.
Может быть это полнейшая глупость мои американские и дальневосточные идеи, самые настоящие прожекты, в смысле несбыточные, фантастические проекты.
Может быть все свои миллионы надо вложить в развитие России, железнодорожное строительство в Штатах и Европе, что бы заработать еще много денег опять их сложить в России.
Да только перед глазами стоит генерал Бенкенндорф со своим советом покинуть Россию и сам Государь Император со своим предложением взять под патронаж Российско-Американскую компанию, особенно его разрешение привлечь государственных преступников, наверное в надежде что вместе где-нибудь голову свернем.
Надо было видеть его губы, когда он это предлагал, говорят глаза зеркало души. Нет, господа, зеркало души — губы. А глаза можно научиться делать честными и пречестными. Я достаточно прочитал книг на эту тему и общался с настоящими спецами, такие бабки за это дело отваливал. Поэтому сейчас и кадровых проколов нет.
А то, что мне удалось внести лепту в борьбу с холерой и в скорейший разгром польского восстания, то тут наверное обгадился наш царь-батюшка от страха, вот и был вынужден мою помощь принять. А как отлегло сразу посоветовал на край света валить.
Не даст мне Государь Николай Павлович ничего радикального в России сделать, оберет как липку и не даст.
И только когда я буду так богат, что смогу всё нужное мне скупить на корню и от этого мои финансы совсем не пострадают, вот только тогда и получится что-то сделать в России.
Так что, Алексей Андреевич, прочь сомнения. Вперед!.
Конечно в своих заумных умозаключениях я кое-где передернул, например я все равно буду что-то делать и тихой сапой грести в России под себя, но главное не это.
Главное, я должен в Америке, в первую очередь в Калифорнии и на Аляске создать экономического монстра 19 века. И финансового и промышленного.
Когда в моих мозгах все таки опять всё устаканилось, прошло несколько суток. Крестный видел мои растрепанные чувства и не беспокоил меня, а уж про моих людей в первую очередь господина Тимофеева и Петра и говорить нечего.
Герасим остался в России, все таки полученная во Франции рана его периодически беспокоила и я решил не подвергать такого верного человека напрасному риску.
Тем более у него и тут обширнейшее поле деятельности: безопасность светлейшей княгине и наших четырех отпрысков.
Вопросами безопасности других членов семьи тоже было кому заниматься, наш господин питерский управляющий и бывший денщик Матвея великолепно с этим справлялись.