На траверсе острова Кулебра около восточных берегов Пуэрто-Рико начался шторм, который через несколько часов превратился в ураган.
То, что было при прохождении мимо мыса Горн, оказалось цветочками.
«Ермака» мы потеряли через несколько часов. Счет времени лично я потерял очень быстро и не понимал, что сейчас день или ночь и что происходит вокруг. Корабль дрожал, стонал и казалось что вот-вот начнет плакать и временами казалось, что всё еще мгновение и мы пойдем на дно.
Капитан и старший офицер оказались железными людьми, в любую секунду, стоило только разглядеть мостик, они были на своем месте, своим присутствием и решительным видом внушая уверенность, что мы победим.
Двое суток кругом был кромешный ужас, мы потеряли одну из мачт, но корабль все равно упрямо куда-то шел.
Когда в трюме началась течь, я вместе с аварийной командой спустился в трюм и мы начали откачивать помпами поступающую воду.
В какой-то момент, после очередной смены, у меня появилось ощущение, что время остановилось. Вцепившись мертвой хваткой в ручку помпы я качал, качал и качал.
Откуда-то издалека донесся знакомый голос и несколько раз что-то сказал. Я сумел понять только одно, обращаются ко мне. Потом кто-то взял мои руки и остановил меня.
— Алексей Андреевич, остановитесь, мы откачали воду и шторм заканчивается, — теперь я понял, что и кто говорит. Это был наш боцман Порфирий. Он не без усилия оторвал мои сведенные пальцы от ручки помпы и повторил:
— Всё шторм заканчивается. Пойдемте, вам надо отдохнуть.
Оказалось, что я не могу ни идти, ни самостоятельно стоять. Наши моряки вывели меня на палубу и я без сил опустился на что-то мягкое. В руки мне ткнулась теплая кружка и чей-то голос заботливо предложил:
— Выпейти, ваша светлость, вам сразу легче станет.
Стуча зубами о кружку я сделал несколько глотков теплого напитка. Меня всего сразу же обожгло огнем, но он был какой-то ласковый и успокаивающий, я сделал еще один крупный глоток и заснул.
Разбудил меня солнечный луч, приникший через шторы окна напротив. Я огляделся и понял, что лежу в своей каюте, а напротив не окно, а корабельный иллюминатор.
Закрыв глаза, я попытался вспомнить, что произошло и быстро без труда сделал это.
Рядом со мной сидел Анри и читал какую-то книгу. Увидев, что я проснулся, он отложил её и хотел помочь мне подняться.
— Не надо, месье Анри, я сам.
Все тело еще болело, но в посторонней помощи я не нуждался.
— Сколько я спал?
— Двенадцать часов. Мы заканчиваем ремонт и скоро пойдем дальше.
— «Ермак»?
— Они рядом и думаю тоже скоро смогут идти.