Матвей видел и понимал мои сомнения и когда мы подъезжали к мызе сказал:
— Алексей, я думаю тебе надо будет идти в Америку. Всех твоих дел я не знаю, но мне кажется для тебя это очень и очень важно. А за Соню не переживай, она большая умница, любит тебя и всё понимает.
Дальше мы ехали молча, языком молотить совершенно не хотелось, Матвей конечно прав, но как оставить Соню?
Соня и матушкой и Анна к столу вышли вместе, когда мы приехали они втроем были в оранжерее и лакей сказал, что они просили их сейчас не беспокоить, а к в ужину они выйдут.
Я сразу обратил внимание, что трое наших взрослых дам вышли с заплаканными глазами. Но решил, что причина этого Николай Андреевич. Он несколько дней назад заявил, что совершенно здоров, в чем я его кстати поддерживал, и собирается идти в Америку на «Геркулесе».
Николая дома не было, я не возражал против его намерения и поручил ему готовить запас провизии для перехода. Последние два дня он был в Кронштадте.
Ужин прошел в какой-то напряженной обстановке и Соня сразу же ушла к себе, сославшись на плохое самочувствие. Я то же не стал задерживаться, Анна сказала, что все хозяйственные дела можно великолепно отложить на завтра.
Но отдыхать моя супруга оказывается еще и не собиралась, а сидела и терпеливо ждала меня.
Когда я пришел, Соня заплакала и сквозь слезы начала говорить прерывистым голосом:
— Алешенька, ты делай так как должно и надо. Я конечно хочу, чтобы ты всегда, каждую минутку был со мной. Но это неправильно, ты мужчина и у тебя есть дело, от которого зависят судьбы и жизни многих людей. Ты же на самом деле светлейший князь. Если бы послушал меня и осенью не поехал в Геную, Николай бы погиб, — супруга замолчала и стала обнимать и целовать меня.
Сна ночью не было, я лежал и думал о себе, о Соне, о нашем сыне, о всем том, что произошло и еще будет происходить.
Утром Соня рассказала, что причиной совместных слез был не Николай, а я. Они поговорили, вместе поплакали и решили, самое плохое что может произойти, это если я буду сидеть держась, за женскую юбку. Светлейший князь должен им и быть, раз уж планида такая выпала.
И за свои семейные тылы я не должен беспокоиться, они у меня надежные и конкретно она — светлейшая княгиня Софья Андреевна, очень сильная и на неё я могу положиться.
Вот так за меня все и решили, но я честно говоря был им: жене, сестре и теще, за это очень благодарен. По крайней мере душа у меня хоть чуть-чуть будет спокойна.
Как только «Геркулес» пришвартовался в Уст-Луге, я сразу же известил об этом генерала Бенкендорфа, он изъявил желание ознакомиться с моим пароходом.