30-ого июля над королевским дворцом взвивается французский триколор и Палата Депутатов провозглашает герцога Орлеанского наместником королевства.

2-ого августа Карл Десятый подписывает отречение в пользу своего сына Людовика, затем в пользу своего малолетнего внука Генриха и назначает при нем регентом Луи-Филиппа, герцога Орлеанского.

7-ого августа Палата Депутатов предлагает Луи-Филиппу корону, которую тот принимает 9-ого и в тот же день проходит его коронация.

Во Франции новый король Луи Филипп Первый, король французов. Он тут же получает прозвище «король-гражданин».

Все эти дни на бирже творится что-то невообразимое. Какое-то время царит всеобщий страх перед очередной победой «якобинцев» возглавляющих волнения парижских рабочих. А это падение монархии во Франции, гарантированная интервенция армий Священного Союза и опять общеевропейская война.

Ставки в нашем клубе самые невообразимые, кто-то даже поставил на реставрацию Наполеона Бонапарта и бесполезно было говорить, что великий корсиканец уже сошел в могилу.

Я как самый заядлый картежник играл на фондовой бирже и в клубе на все, что у меня было, хотя поначалу страховой фонд хранящейся у тетушки трогать не хотел.

Европу лихорадит весь август и сентябрь, в последних числах сентября происходит очередное потрясение — бельгийская революция, единое королевство Нидерланды разваливается на два государства.

Приходит время подводить итоги своих спекуляций, мой выигрыш оказывается столь огромным, что я не поверил своим глазам, когда подвел дебит с кредитом.

Сто миллионов фунтов стерлингов это просто нереальная сумма. Таких денег сейчас даже не существует в природе. Но бумаги, разложенные на моем столе в кабинете тетушкиного особняка, подтверждали эту невероятную вещь.

Это конечно были не только живые деньги, монеты, банкноты или купюры. В большей степени это были различные акции, ценные бумаги казначейств, векселя и долговые расписки многих богатеев Европы и России в частности. Наше дворянство, оплот государства, уже погрязло в долгах перед Европой по самые ноздри…

Весь октябрь я тихонько наводил порядок в своей огромной финансовой империи. Действовать надо было предельно осторожно, абсолютно неизвестно как на такого внезапно возникшего монстра отреагируют сильные мира сего, те же Ротшильды, которых я пощипал преизрядно и всякие короли и императоры.

О своем феноменальном успехе я рассказал только Соне, одному мне было банально все это не разобрать. В первых числах ноября все вроде устаканивается и я, оставив в Лондоне жену и детей, чуть ли не теряя тапки, устремляюсь в Россию.