Сонина матушка на несколько месяцев вернулась в Англию и просила мою супругу погостить у неё. Поэтому мы и решили ехать в Лондон.

То, что эта поездка мне нужна позарез я жене говорить не стал, перед самым отъездом Соня сказала что у нас будет еще один ребенок и лишние волнения ей совсем ни к чему. Хватит переживаний во время первых двух беременностей.

Пусть в свое удовольствие проводит с детьми время в Лондоне и адмиральском имении, общаясь с матушкой и тетушкой, а я тем временем буду заниматься делами.

Фрнцузская революция конечно дело важное и серьёзное, но не меньше меня волновали дела у Матвея. Удастся ли тормознуть холеру на дальних рубежах и обойтись малой кровью или все таки она соберет свою жатву и сотрясет Россию-матушку.

Основная надежда у меня была на амбиции шефа жандармов. Он сделал правильные выводы из оренбургской истории и пока император не задвинул его с позиции главного холерного борцуна. Распоряжения о приравнивании моей корреспонденции к императорской, оставалось в силе и я надеялся и это использовать в своих играх.

В начале лета холера проникла в Европу, сообщения об этом шли сплошным потоком, самодовольное европейское общество этим было шокировано до самых своих глубин.

Основная масса европейцев, не считая Балкан, надутая цивилизационной спесью, на полном серьезе считала, что холера это удел грязного и диких Востока, Балкан, конечно лапотной России и в Европе такая болезнь невозможна.

И в итоге и европейское общество и медицина, оказались не готовы к страшному испытанию, еще большему чем у нас.

В первых числах июля пришли сообщения из России о холере в Астрахани. Светлейший князь Ливен показал мне совершенно секретнейшую депешу из Питера. Как я и предполагал её принесли морем, но принятые там меры были воистину драконовские, но похоже действенные.

Двадцать второго июля из Парижа приходят известия о победе на выборах либеральной оппозиции. На бирже начались легкие волнения, преобладающее мнение было, что французскому королю Карлу Десятому удастся справится с непокорной палатой депутатов.

Утром двадцать шестого приходят известия о подписании королем Карлом ордонансов Полиньяка, четырех правительственных указов о роспуске палаты представителей, сокращении числа депутатов и уменьшения их полномочия, ужесточении избирательного права и и восстановлении цензуры.

Париж взрывается, ночью и утром двадцать восьмого идут уличные бои.

Двадцать девятого июля революция фактически побеждает. В течении дня восставшие захватывают Ратушу, Лувр и Тюильри, начинают грабить королевский дворец и его винные погреба.