— А вы хотите сказать, что у Николая Андреевича и донны Вероники начинается роман? — эта мысль крестного мне понятна стала сразу же, но я решил подождать чтобы узнать собранную им информацию.

— Именно так, Алексей Андреевич, и я уверен в этом.

Мы замолчали и стали ждать идущего к нам Николая. Когда он подошел крестный извинился и сказав, что у него со старшим офицером намечена инспекция машинного отделения, покинул нас.

Про Николая можно было сказать только одно, цветет и пахнет. Как я мог не замечать, у него же на лбу написано, что он влюблен.

— Николай Андреевич, вы я полагаю сегодня опять собираетесь нанести очередной визит? — на самом деле, мне хотелось спросить у него открытым текстом, а вы, батенька, случайно не влюблены, помятуя его выходку в Лондоне, когда мы познакомились.

Он пронзил меня взглядом и неожиданно грустно сказал:

— А ты знаешь, Алексей, я кажется влюбился и не знаю, что делать, — такого признания я от шурина никак не ожидал, но не растерялся и предложил ему выход из ситуации.

— А ты предложи донне Веронике руку и сердце, ведь ты же в неё влюбился? Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, но я боюсь, что она меня отвергнет.

— И с чего ты сделал такое глубокомысленное умозаключение?

— Она уже не один год отшивает абсолютно всех.

Мне захотелось отпустить щелбана Николаю по его бестолковке, прямо руки зачесались, но я сдержался.

— А скажи-ка, батенька, куда сегодня тебя пригласили?

— Донна Вероника специально приехала, чтобы передать приглашение своей матушки. Ей не здоровиться, но она желает познакомиться со мной.

Я от услышанного почти потерял дар речи, нет правильно говорят, что от любви некоторые мужчины просто тупеют.

— Николай, можно я честно скажу, что сейчас о тебе думаю?

— Алексей, о чем речь?

— И ты не вызовешь меня на дуэль?

— Прекрати говорить глупости.

— Коленька, ты просто баран, который ничего не видит и ничего не слышит. Да она, я думаю, спит и тебя видит. Зачем бы ей передавать приглашение своей матушки, если она не хочет твоего визита?

На этот вопрос наш токующий глухарь ничего мне не ответил, а только ошарашенно уставился на меня.

— Вот как мы поступим, мой дорогой. Мы идем на Пинос и идем туда без те-бя. Ты остаешься здесь и ожидаешь «Сарагосу», на которой в Гавану идут твоя матушка и её муж. Ожидая их, ты берешь приступом эту крепость и потом везешь свою невесту в Россию, где ведешь её под венец.

Николай ничего мне не сказал, покраснел и молча удалился в свою каюту.

Ближе к вечеру он при параде отправился с визитом к маркизе де Моралес, а мой план чуть ли не тут же дал трещину или может быть наоборот, начал претворяться в жизнь: в Гавану пришла «Сарагоса».