Сам он ждал его с ужасом, по древней польской традиции в любом случае рано или поздно начнут бить. Как он сам выразился, по его еврейской роже. По это всё лирика, её к делу не пришьёшь. Но неожиданно последовала и конкретика, причем без какого-либо нажима со стороны Сергея Петровича.

Первое,что конкретно услышал он услышал было то, что опасения полковника не беспочвенные. Покойный граф Белинский успел донести свою негативное отношение в моей персоне до соплеменников и в Варшаве были люди жаждующие свести со мной счеты.

О бесследном исчезновении их сиятельства, его племянника и нескольких французских поляков уже было известно. А так как граф оказывается известил своих варшавских корреспондентов о открытии сезона охоты на меня, то они резонно решили. Эти исчезновения произошли не без моей помощи.

Вторым было обещание прислать весточку когда появится конкретная информация о планах польских заговорщиков.

Такая готовность к сотрудничеству незнакомого еврейского ростовщика меня совершенно не удивила. Когда мы уезжали из Лондона, улучив минуту. Сергей Петрович неожиданно для меня вернулся к нашему разговору о верности его служения моей персоне.

— Ваша светлость, — я ни как не мог понять, в каких случаясь он и Иван Васильевич, обращаются ко мне не по имени-отчеству, а титулуют меня светлостью, — я до гробовой доски буду верно служить вам, но пожалуйста, не интересуйтесь без надобности моим прошлым. В нем нет ничего стыдного или позорного, но много такого,что тягостно вспоминать.

Мне очень хотелось знать, что связывает Сергея Петровича с ростовщиком так, что тот готов идти на смертельный риск предлагаю свои услуги осведомителя в таких делах. Но раз меня в такие детали не посвящают, значит так надо.

За несколько верст до Ковно Иван Васильевич предложил устроить небольшой привал и созвал «военный» совет в составе пятерых человек, кроме нас троих в нем принял участие карасирский офицер и моя супруга.

Где-то в Австрии перед приездом в Варшаву у нас состоялся очень интересный разговор. Софья Андреевна заявила, что ей невыносимо жить, когда у меня есть от неё какие-то тайны из-за которых льется моя кровь. Если мы с неё одно целое, как это должно быть в настоящем супружестве, то ни каких тайн не должно быть.

На самом деле я ничего не имел против, у меня именно такими были идеальные представления об отношениях супругов. Поэтому еще в польской столице я откровенно все рассказал жене и сейчас она полноправно участвовала в нашем совете. Надо сказать, что мои помощники этому факту ни сколько не удивились, приняв его как должное.