Пять миллионов фунтов стерлингов сейчас в 1827-ом году огромные деньги. Например скандальный Литтон Стрейчи через много лет оценит состояние королевы Виктории, которую будут считать богатейшей из правящих монархов второй половины 19-ого века, максимум в пять миллионов фунтов.
На такое я не рассчитывал и даже не сразу поверил в реальность происшедшего.
Первая моя мысль после подведения итога своих операций была, а понял ли Натан Ротшильд для каких целей я брал у них кредит в миллион фунтов и если да, то какой вывод он сделает?
Для воплощения моих планов надо много, очень много денег и заработать их можно пока только здесь, в Европе. А делать это лучше вместе с Ротшильдами.
Тезка Натана со своими сыновьями сделали правильные выводы и ни каких «сюрпризов» с их стороны больше не было и Сергей Петрович регулярно общался со старым евреем. Его информация позволяла мне потихоньку зарабатывать на бирже, следуя за действиями Ротшильда.
Это были иногда сотни, а иногда и тысячи фунтов в день. Но это была стабильная статья доходов и этих денег хватало на ежедневные бутерброды с маслом.
Но сейчас главным вопросом стояло, что делать дальше.
Когда уже стало понятно, что я с минуты на минуту стану по настоящему богатыми человеком, смогу расплатиться с долгами в России и буду иметь возможность начать там что-нибудь серьёзное, пришло очередное послание от Анны Андреевны. Её рассказ о семейных делах меня порадовал, но очередные новости от Государя Императора вызвали желание выть на Луну.
О Наваринской победе в Петербурге уже знали и князь Ливен доложил о моем поистине огромном финансовом вкладе в неё. Но решение Государя это не изменило, твердое нет, на вопрос и возможности вернуться мне в Россию и более того такой же ответ на разрешение заняться чем либо серьёзным в российских пределах. Кроме одного.
Пожалуйста, покупайте ваша светлость землю в Новоросии, заселяйте её, причем за свои деньги, вам ни каких плюшек от государства не будет и двигайте там сельское хозяйство. Но только его, а уж ни как не всё остальное.
У меня было не только желание на на Луну, но и потребность что-нибудь разнести в хлам. Если бы не Соня, я точно в буквальном смысле наломал бы дров.
Поэтому устроив праздничный победный ужин с участием своих трех соратников, я на следующее утро уединился в своем кабинете. На повестке дня моего мозгового штурма один вопрос: что делать?
К сожалению сейчас помочь мне не кому. Соня после всех волнений расклеилась и после плохо проведенной ночи спит. Да и не мудрено ей плохо себя чувствовать. У неё начался токсикоз первой половины беременности, последние два дня приступы тошноты и рвоты у неё вызывает вид любой пищи, она только и бегает в санитарную комнату.