Я чертыхнулся про себя. Обернулся. Оказалось, зря ругался. Ко мне от штабной палатки шёл Сергей Добролюбов, бывший следователь МУРа и наш оперативник.
— Здравия желаю! — мы пожали руки. — Слышал, ты японского офицера на дуэли убил?
Пришлось кивнуть. Шила в мешке не утаишь.
— Было дело, — ответил неохотно.
— Ну-ну, — Добролюбов посмотрел на меня как-то… слишком пристально, что ли. — Ничего он тебе перед смертью не рассказал?
Я поднял брови. Так-так. Начинаются проблемы.
Я сразу понял, что не собираюсь пока делиться с Добролюбовым всей информацией. Да, мужик он хороший. Но кто знает, как отреагирует, когда ему станет известно о сокровищах? И вообще следует разобраться сначала, что ему от меня понадобилось.
— Да мы с ним и не общались особо. Он, как из виллиса вылетели, развязал верёвку на руках и напал. Ну, я опередил его. Предложил по-честному сразиться, — рассказал я оперативнику.
— На пистолетах, что ли? — удивился Добролюбов.
— Нет, конечно. На катанах — японских мечах. Я, когда его взял в плен, при нём была одна. Ну, а другая у меня в машине валялась. Тоже трофей. Ну, в общем…
— Интересно, уголком рта усмехнулся оперативник. — Откуда ты приёмы фехтования так хорошо знаешь?
— Это допрос? — нахмурился я. Что-то не нравится мне, когда столько вопросов задают. Да не просто из любопытства. Явно к чему-то клонит товарищ лейтенант, но темнит, как Малевич со своим «Квадратом».
— Никоим образом, — улыбнулся оперативник. — Просто появилась оперативная информация, что офицер, с которым ты схлестнулся, был непростым человеком.
— Да? — сделал я вид, что не понимаю, хотя уже начал догадываться. — И что в нём такого особенного?
Добролюбов помолчал. Решал, видимо, стоит со мной делиться или нет.
— Он тебе, случайно, перед смертью ничего такого не рассказывал?
Я сделал вид, что усиленно вспоминаю. Даже лоб наморщил. Потёр подбородок, будто проверяя, не слишком ли сильно отросла щетина. Нет, не должна была. Перед тем, как мы с Зиночкой окунулись в омут физических удовольствий, я тщательно побрился. Негоже девушке нежную кожу портить своей наждачкой.
— Он мне рассказывал только об истории своего рода. Видимо, впечатлить хотел. Про своих предков, которые у него были сплошь военными. Генерал на генерале. Даже при Порт-Артуре один участвовал, — сказал я.
Про катану ни слова. Иначе отберёт. Скажет нечто вроде «это важная улика», и прощай, творение Мицуи Хара, которого вдохновляли духи предков. Мысленно я ещё попросил у оперативника прощения за своё решение молчать. Но прежде надо понять, какое в задуманной им игре место отводится для меня. Быть пешкой или разменной монетой не собираюсь. Не для того переродился в новом теле, чтобы меня использовали, как презерватив.