— Зиночка, как же соскучился по тебе, — прошептал я, наклонившись к ней. В этот момент мир вокруг нас словно затих, и я понимал, что ни одно сражение не может сравниться с тем чувством, которое испытываю рядом с ней. Мне становится спокойно, будто и нет никакой войны, и не ждёт нас десантирование на вражескую территорию.
Девушка улыбнулась и, потянувшись, коснулась моих губ своими. В этот момент я понял, что мы оба нуждались друг в друге. Позабыв обо всём, я увёл её в самый дальний угол палатки, где нас не смогли бы так просто найти — переезд склада на новое место пока не состоялся, это было временное место, потому в таком бардаке нас никто найти при всём желании не сможет. Даже Лепёхин, любитель чужими руками резать покрышки, не припрётся.
— Здесь нас никто не найдёт, — сказал я. Зиночка в ответ вжалась в меня, и, когда наши губы встретились вновь, я забыл обо всём. Это была не просто физическая связь — это было что-то большее. Я чувствовал её каждую клетку, её нежные руки, которые искали моё тело, словно мы оба были на грани, на краю жизни и смерти.
Про Зиночку не скажешь, что она большая искусница в половых вопросах. Некоторые вещи, так понимаю, ей вовсе неизвестны. Если рассказать — испугается и убежит. Что поделаешь? То, что знали в середине ХХ века, в XXI стало обыденным. Типа «если у вас такого нет в постели, вы оба — брёвна». Но мне, хоть и переродился я в молодом и пышущем здоровьем теле, акробатические этюды и сексуальные изыски не требовались. Хватало и того, что Зиночка была очень страстная.
Когда всё закончилось, и мы лежали, обнявшись, я нежно коснулся её волос, понимая, что такие моменты в жизни надо ценить и благодарить за них.
— Как же мне хорошо с тобой, — произнёс я, и Зиночка лишь улыбнулась в ответ, её глаза светились счастьем. Это чувство в её взгляде заставило меня на мгновение забыть о войне, о страданиях, о смерти. — Ты прости, что я вот так, без предупреждения.
— Мне оно и не нужно, — прошептала девушка.
— Как там Лепёхин? Не заглядывает? — поинтересовался я.
Зиночка пошевелилась.
— Да ну его… к чёрту.
— Что, опять пристаёт? — нахмурился я. За ним и так должок за порезанные покрышки. Если ещё и ручонки свои снова тянет в сторону Зиночки…
— Да нет. Но смотрит, как волк голодный. Только и ждёт момента, как бы… — она скромно умолчала.
— Ты не бойся его. Если что — скажи. Я тут намедни катану в бою взял у одного японца.
— Катану?
— Ну, сабля такая. Меч, — пояснял я. — Припрётся Лепёхин, передай ему: отчекрыжу причиндалы по самый корень.
Зиночка уткнулась мне в плечо и стыдливо захихикала. Представила, видимо. Вскоре она задремала. Я полежал немного и, как ни хотелось покидать любовного гнёздышка, понял, что надо уходить. Осторожно поднялся, стараясь не разбудить девушку. Она крепко спала, её дыхание было тихим и ровным. Я выбрался из палатки, и, пока шёл, мысли вернулись к сокровищам.