Я остался в резерве. Евтушенков так и объявил. Ближе к вечеру меня вызвал к себе комдив. Вместе с ним сидел комбат и комвзвода Облапов.
Я зашел в кабинет, доложился, как положено по Уставу.
— Садись! — приказал командир дивизиона. — И слушай!
Я сел, как примерный школьник, положил руки на колени, замер.
— Исмаилова с земляками из военного госпиталя перевели в психоневрологический диспансер, — сообщил Пермин. — Приезжал его старший брат. Вчера был здесь, ко мне заходил, к командиру полка. Ты случайно не знаешь, кто у него отец?
Комдив скривился, будто съел лимон, смешно пошевелил усами, тараща светло-карие глаза, уставился на меня. Я пожал плечами.
— Отец у него бай, — продолжил комдив. — Вроде как председатель совхоза, но по факту самый натуральный бай, курбаши. Юсуф у него младший сын. И он прислал вот старшего разобраться, что случилось.
— Старший сын приехал он не один, со своими то ли друзьями, то ли нукерами, а, если честно, бандитами, — сообщил Облапов. — Я их и в Чите видел. Вчера они здесь были.
— В общем, какая-то сволочь ему рассказала, что во всем виноват ты, — объяснил комдив. — И он тебя теперь страстно хочет видеть. Прямо аж до дрожи в коленях. Понял?
Я непонимающе смотрел на майора. Ну, хочет и хочет. Подумаешь!
— Ты не понимаешь что ли? — снова влез в разговор лейтенант Облапов. — Я вчера вместе с ними в психушке пообщался. Они мне три тысячи рублей предлагали, чтобы я тебя только за ворота части вывел.
Я кивнул, бросив на лейтенанта мимолетный взгляд: простецкие честные глаза и аура с желтыми всполохами. У комдива и комбата желтого цвета в аурах не наблюдалось. И басурманин, кажется, очень сильно захотел моей крови. А я завтра уезжать собрался. М-да, незадача. Оставлять Фогу наедине с его проблемами будет некрасиво.
— Мне капитан Евтушенков подсказал, что тебе вроде как в отпуск надо, — сказал комдив. — Подлечиться, здоровье поправить.
Евтушенков согласно кивнул.
— В общем, собирайся в отпуск, — подытожил Пермин. — Завтра я подам на тебя документы, послезавтра сделаем приказ, а уж на следующий день сможешь смело выехать.
— Приедешь домой, обратно не спеши, — подал голос комбат. — Сходи в поликлинику, возьми справку, мол, заболел. Врачи к отпускникам-срочникам всегда лояльно относились. Вернешься к новому году, хорошо. Не вернешься, ну и ладно. Понял?
— А где эти басмачи сейчас? — у меня сразу возник вопрос.
— Да я откуда ж знаю? — удивился комдив, вытаращив рачьи глазки. — Уехали, наверное.
Его реакция предсказуемо для меня оказалась неестественной, а оранжевая аура тут же полыхнула желтыми всполохами. Знает или тоже меня сдал, как Облапов?