Хайдаров был полной противоположностью Исмаилова: невысокого роста, грузный с виду, но невероятно подвижный, с толстыми цепкими руками и повадками борца. Когда он пришел в батарею, ему тут же приклеилось немудреное прозвище Толстый. Под стать ему был и Расулов, тоже грузный, сильный, разве что повыше ростом. Его обозвали Жирным. А вот Бобожонов получил прозвище Жасмин — всё из-за своего имени Джамшид.
Бросив на меня равнодушные взгляды, и один, и другой, прошли за вслед Исмаиловым в свой угол, где стояли их кровати — между окном и стеной. Даже у «дембелей» угол считался не таким «козырным».
Я расположился на пустой ничейной кровати поверх одеяла, стоявшей напротив входа. Сунул под голову подушку без наволочки (надо у каптера постельное белье взять!) и размышлял, наблюдая за контингентом.
Сейчас списочно в батарее числились 28 человек, из них 6 сержантов-командиров орудий (4 русских, 1 белорус, 1 бурят с редкой фамилией Иванов) и 22 рядовых, в том числе 13 механиков-водителей и 6 наводчиков-операторов и 1 заряжающий в лице громилы Дроздова. Пустых кроватей в расположении было едва ли не в два раза больше. В подразделении почти 50-процентный некомплект бойцов.
— Обед! — заорал в коридоре дневальный. — Дивизион строиться на обед!
Глава 8.
Разборки по-армейски
Наша батарея выстроилась в две шеренги на своём месте в коридоре — перед своей каптёркой. У каждого подразделения для построения было своё место. Наше вот — перед дверью в свою каптёрку.
Я встал поначалу сзади, во второй ряд, но Дрозд вытолкнул меня вперед, перед собой. Старший прапорщик Малков, вставший перед строем, демонстративно удивленно вытаращился на меня и выдал:
— Никак Фокин вернулся? Живой?
— Не дождетесь, товарищ старший прапорщик! — улыбнулся я.
— Что сказал? — взвился Малков. — Совсем приборзел в госпитале?
— Я подумал, что вы меня в расход списали, товарищ старший прапорщик, — ответил я. — Место моё в кубрике занято, бельё сдали.
Малков осклабился:
— Белье получишь, место найдёшь. А завтра, — он хохотнул, — в наряд по дивизиону пойдешь, чтоб не пререкался.
— Есть в наряд! — отозвался я.
— Ну, вот и молодец!
Малков повёл носом, оглядел строй:
— А что это у нас кавном воняет?
Эшонов с друзьями стояли в конце строя. Прапорщик подошел к ним, подозрительно их оглядел, спросил:
— Обосрались что ли? А ну марш подмываться! С такой вонью я вас в столовую не поведу!
Строй молчал, включая дембелей. Малков на расправу был весьма скор. Без обеда остаться не хотелось никому. Прапорщик дождался, пока таджики ушли, скомандовал: