— Вы полагаете, ему что-то может повредить? — удивился Устинов.
— А вы думаете, — генерал перешел на «вы». — Наш подопечный абсолютно неуязвим? Я вот, например, могу назвать сходу три способа его нейтрализовать!
Устинов молчал.
— Значит так! — решительно подытожил Киструсс. — Завтра же немедленно звонишь особисту этой самой в/ч 16*** и просишь его посодействовать, если что… Предлог придумаешь сам, но чтоб максимально убедительный! Вплоть до того, что он внебрачный сын Юрия Владимировича!
Киструсс кивнул в сторону портрета Андропова.
— Не надо особисту знать всей подоплеки нашего интереса к Ковалеву! Понял? И то, что он Ковалев, а не Фокин, тоже не надо говорить. Это, во-первых. Во-вторых, готовься к командировке в Читу. Послезавтра полетишь. Звонок в особый отдел гарнизона я сделаю, попрошу, чтоб тебе оказали содействие по максимуму. Я полагаю, тебе стоит вместе с особистом посмотреть, что там и как в части. Сходишь на склад, получишь общевойсковые погоны и петлицы. Перешьешь, ничего страшного.
Устинов кивнул. Киструс поднялся, показывая, что разговор закончен. Вместе с ним, в соответствии с требованиями Устава встал и Устинов. Киструсс подошел к двери, взялся за ручку, обернулся, словно вспомнив что-то, сказал:
— А вы молодцы с Ершовым. Подай рапорт на моё имя, хоть премию вам выпишу за оперативность.
Глава 10
Хавчик, разборки, чародейство
Чтобы дойти до магазина и солдатского кафе, мне пришлось взять в каптерке шинель. Холодно на улице. Градусов десять мороза. И ни одной снежинки. Один ветер да песок.
И есть охота. Конечно, еще не до боли в желудке, не до такой степени, что организм сам себя начал подъедать, но уже близко к этому. Это всё из-за драки с Дроздовым, а до этого я не позавтракал и не пообедал. Еще немного и я пойду в офицерскую столовую и под конструктом подчинения обожру весь командный состав воинской части!
Магазин и чипок, увы, так и не открылись. Я направился в сторону продсклада. У дверей стоял часовой. Склады охранялись круглосуточно. Но днём на продсклад допускался и начальник с помощником, и наряд с кухни, а также прочий военный люд с накладными и требованиями. Поэтому часовые днём к посетителям относились лояльно.
— Начальство здесь? — поинтересовался я у часового. Тот молча кивнул. Часовому на посту запрещается разговоры разговаривать и вступать в дискуссии со всеми, кроме разводящего и начальника караула.
Я постучал в тяжелую, обитую листовым железом дверь склада.
— Кто? — лязгнул тяжелый засов, в проём высунулась голова в наглаженной фасонистой солдатской шапке. Я продемонстрировал зажатый в ладони «петрофан».