По распорядку до обеда будущий суточный наряд изучал нормативную базу, после обеда занимался подготовкой к наряду: подшивался, мылся, брился, чистился.
На разводе, который проводил либо кэп лично, либо его заместитель, на внешний вид заступающих в наряд обращалось особое внимание, кроме, разумеется, на наряд по столовой.
Не дай бог, у кого-то будут сапоги не чищенными или брюки не отглаженными. Тогда весь суточный наряд на полчаса отправлялся обратно, в казарму, приводить себя в порядок. Через полчаса проводилось новое построение, и всё по новой… Особенно любил «наводить глянец» заместитель кэпа по политической части подполковник Клинков, мечтой которого была третья большая звезда на погонах.
А сейчас мы бездельничали… Ну, почти бездельничали. Я перед завтраком выпустил из невидимого чужому глазу перстня свою помощницу-разведчицу Софочку, поручив ей послушать разговоры офицеров в штабе дивизиона. Результаты разговоров я рассчитывал узнать перед обедом. Интересно, что там с исмаиловской гоп-компанией будет дальше! А вот сегодняшний визит на продсклад, увы, откладывался по независящим от меня причинам.
Инструкции прочитаны, я взялся за подшивки газет: «Красная звезда», «На боевом посту» (газета ЗабВО), «Комсомольская правда», тоненькая папка-подшивка многотиражной газеты-дивизионки «Слава».
Дрозд, угнездившийся на стульях в углу Ленкомнаты, приоткрыл глаза, взглянул на меня, потом на Ширинова с Аскеровым. Азербайджанцы, как зашли, так сразу дистанцировались подальше от нас, усевшись за первый стол в противоположном углу комнаты.
Дрозд спустил ноги, поднялся, подошел ко мне, сел рядом и вполголоса, почти шепотом, сказал:
— Лёха! Я тебе деньги вечером перед ужином отдам. Ты это…
Он взглянул в сторону азербайджанцев, снова пригнулся ко мне:
— Лёх! Как друга прошу, не позорь меня перед дембелем-то. Ну, будь ты человеком, а?
— Не понял? — удивился я.
— Да всё ты понял! — зашептал Дрозд. — Слышь, ну не положено мне полы мыть, понимаешь? Я про вчера ведь всё помню. Ты Копыто сортир мыть заставил, мне спать идти приказал, так меня ноги сами в койку понесли, словно чужие. Всё я понял, осознал.
Он затих, огляделся, убедившись, что за нами не смотрят, продолжил:
— У нас в деревне дед жил вроде тебя. Так же мог приказать кому угодно, и тот хоть в омут головой прыгнуть мог.
Он просительно выдал:
— Ну, войди ты в моё положение! Опарафинюсь я перед братвой. Это как на зоне в обиженных попасть!
— А кто за тебя будет мыть? — спросил я. — Может, я что ли?
— Да найду я тебе поломоев! — пообещал Дроздов. — Всё будет в лучшем виде!