— Наташа едет в машине впереди, — продолжила Софа и уточнила. — Девушка, с которой ты дружишь. Она спит. Рядом с ней по бокам черная ведьма и какой-то мужик. Ведьма меня почуяла. Даже хотела машину остановить, но передумала.
— Мы далеко уехали? — беззвучно спросил я.
— Далеко, — ответила Софа. — К нашему городу подъезжаем.
— Понятно, — сказал я. — А ты можешь как-нибудь отвлечь людей, которые едут в этой машине?
— Я могу сломать машину! — заявила вдруг Софа. — Она остановится и не поедет.
— Делай! — чуть не крикнул я. — Только сначала не эту, а первую, в которой Наташа едет. Хорошо?
Душа Софы пропала. А спустя минуту сила инерции прижала меня пятками к стенке ящика: машина, в которой меня везли, похоже, остановилась. Видимо, за компанию с первой.
Пассажиры «рафика» сразу же загомонили, о чём, я не разобрал. Повеяло холодком. Машину несколько раз качнуло. Лязгнула дверь. Похоже, несколько «товарищей» покинуло салон.
Ну, раз так, то мой выход будет следующим номером. Сначала я кое-как вытащил из ножен кинжал, изгибаясь, как червяк, провел кончиком лезвия по крышке ящика изнутри, стараясь максимально порвать серебряную проволоку. Упёрся руками-ногами в крышку, спиной в пол и резко рванулся вверх. Крышка ящика с треском вылетела кусками вверх.
Выскочив, едва не пробив головой крышу низенького «рафика», я выпустил конструкты паралича в водителя и четырех пассажиров, которые тут же замерли в разных позах, словно окостенели.
Через лобовое стекло я выпустил конструкты паралича и в остальных, стоящих на улице, посильнее напитав их «мертвой» энергией. Не попал лишь в ведьму и водителя, стоявших за «волгой». Может, причиной тому был поднятая крышка капота, которую конструкты не пробили.
Потом пулей выскочил из «рафика». Ведьма заметила меня первой, мгновенно выхватила пистолет и успела два раза спаркой выстрелить в меня. Три пули попали в грудь, одна в лицо. Ведьма взвизгнула и бросилась бежать. Не успела. Конструкт паралича влетел ей в спину, в результате чего она распласталась на обочине.
Наталья Михайловна сидела в «волге» на заднем сиденье и спала. Быстро окинув её магическим взглядом, я успокоился. Она просто спала.
Водитель в советской военной полевой форме с погонами сержанта-сверхсрочника (красные лычки на погонах) замер и, испуганно глядя на меня, резко вздёрнул вверх обе руки, громко прокричав по-русски с заметным акцентом:
— Сдаюсь, я сдаюсь!
Я подошел к нему, демонстративно выковырял из ватника три пули, покачал головой. Водитель съежился, жалко улыбнулся, вжал голову в плечи. Я показал рукой на ведьму и, грозно нахмурившись, провел кистью руки по горлу, спросил, пустив в него конструкт «ночного кошмара», впрочем, ослабленного, не в полную силу: