Он опять ударил меня указкой, только на этот раз по другому плечу.
— Какой ты после всего этого маг?
Я очнулся и едва сдержал крик. Всю жизнь боялся очнуться вот так, в гробу. Начитался в своё время Николая Васильевича Гоголя. Он тоже боялся оказаться похороненным заживо.
Попытался «оглядеться» вокруг магическим зрением. Бесполезно. Только ярко-красная сетка вокруг. Памятуя слова наставника, наложил на себя «каменную кожу». Наталье я этот конструкт встроил в кольцо, так что за неё можно было особо не переживать. Пока не переживать. Тем более, что её везли не в ящике, как меня. А вот если что с моим «Росинантом» случилось, я этим уродам не прощу. Не дай бог! Всех убью, один останусь!
Я попытался успокоиться, насколько это было возможно в гробу, отдышался (обнаружив в районе поясницы просветы — видимо, вентиляционные отверстия), попытался выпустить конструкт паралича, чтоб кого-нибудь (а желательно — всех!) задеть. Увы, конструкт упёрся в серебряную проволоку. Ладно, будем думать, как освободиться.
Кое-как протащил, стараясь не задеть крышку ящика, руку ко рту, тронул языком кольцо, беззвучно попросил:
— Софочка, выручай! Погляди, что там снаружи.
В магическом зрении увидел, как рванулась из кольца серебристая тень, легко пройдя в ячейку между нитками проволоки.
Пошевелив второй рукой, обнаружил, что мой нож-кинжал остался на поясе, обрадовался этому.
— Слабовата шаманка против нас!
И тут же себя одернул: чему радоваться, если всё еще лежу в ящике?
Я начал гонять «живую» силу по телу. Судя по всему, ящик был пластиковый, не такой толстый, а серебряная проволока тоже была, максимум, в треть миллиметра.
То есть, можно было попробовать вырваться, взломав этот «гроб» и порвав проволоку. И это мне показалось реальным.
Я вспомнил, как накачивал мышцы силой на спортивных занятиях в секции. Несколько раз прокачал то же самое с мышцами рук и ног. Которые сыграют роль эдакого домкрата.
Машину, несмотря на мягкую подвеску, потряхивало на ямках и ухабах. Меня бросало из стороны в сторону, било об стенки. Если б не режим постоянной регенерации, руки, ноги были б точно в синяках. Зато ящик, когда его двигало по полу салона, позволял мне ворочаться, не вызывая подозрений. Честно говоря, я даже порадовался, мысленно поблагодарив наших дорожников.
Вернулась Софа.
— С тобой в машине едут восемь человек, — сообщила она. — Все в военной форме, но не русские. Разговаривают между собой на английском языке. Я его не знаю. Немецкий чуть-чуть знаю, а английский и французский нет. Они сидят, дремлют. У всех есть пистолеты.