Как сыщик повел себя и что сказал, самому после было стыдно. Горели щеки. Марина обиделась. А ведь он всего-то пытался объяснить, что ей нужно отдохнуть. И ладно, пусть обижается. Разрыв помолвки вечером пройдет естественней.

Андрей глянул на свой цветочный обручальный браслет. Тот вроде тоже как истомился на жарком солнце, пусть даже и сидели они в тени. Нет, лучше Марине и впрямь из каюты работать. Или помогать капитану, как обещала.

Объяснив ей еще раз, что нужно делать, он отправился на камбуз за обещанным десертом. Все же неловко вышло: ни пирожных, ни музыки, запер и заставил работать. И впрямь, как ребенка наказанного. Ну ладно, пусть не как дитя, пусть как взрослую разумную женщину…

Сыщик на минуту остановился, опершись о фальшборт и задумавшись. Марина и вправду как-то почти мгновенно повзрослела, взойдя на борт «Обручальника». Одежда, прическа, манеры. Исчезла трогательность, наивная вера в чудо и в него, Звягинцева, как тогда, когда она осенью примчалась за помощью. И все-таки… Вот почему буквально каждый говорит им, что они прекрасная пара и что по уши влюблены? У Марины ее Мигелито есть, зачем ей… А сам он? Тьфу! Да какая любовь! Бред! Хватит, влюбился уже раз, и повторения не нужно.

Заказав в каюту Клюевой десерт, он уже отходил от камбуза, когда ветерок колыхнул занавеску на одном из иллюминаторов и открыл взгляду широкий горшок с лесными фиалками. Они прятались там, в тени, от любопытных взглядов и слишком жаркого для любящих прохладу цветов солнца.

Что-то шальное, проказливое затмило вдруг разум, и Андрей сделал ровно то, что и неизвестный вор — протянул руку и отщипнул несколько нежных цветков. Нагнал стюарда и положил их рядом с креманкой.

Стюард понимающе улыбнулся: ох уж эти влюбленные женихи! И бухтеть не стал. Хмыкнул только, покосившись на заливающегося краской Звягинцева.

Успокоив себя тем, что при ценах на билеты команда может позволить себе хоть двадцать таких горшков, Андрей вернулся к собственным делам.

Гости доедали десерты и понемногу разбредались из-под тента в каюты или на более прохладную нижнюю палубу. Тапер аккуратно закрыл крышку рояля и попытался исчезнуть, но Андрей заступил ему дорогу, почему-то не рискнув схватиться за угловатый отставленный локоть — что-то мелькнуло снова, какое-то воспоминание, скорее, ассоциация, подсказавшая, что хватать этого человека не стоит, против тебя же обернется.

Ласточки-береговушки оглашали воздух веселым свистом, противно орали чайки.

— Не так быстро, сударь.

Их взгляды скрестились. У тапера были странные глаза — сыщик не смог бы с уверенностью сказать, какого они цвета. То ли тень от полей дурацкой шляпы так падала, то ли от природы цвет менялся от почти черного до звериной желтизны с прозеленью. Рот фигляра слегка кривился, нарисованная бровь поползла вверх.