Был он странным чуть более, чем положено музыканту. Нет, у него были и фрак с длинными фалдами, и галстук-бабочка в тон, темно-синие с искрой, так что тапер переливался, проходя под солнцем, и даже слепил глаза. Словно это сияние было призвано что-то скрыть. Андрей присмотрелся: походка была слегка неровной. Все же прихрамывает? Или просто такая привычка? С уверенностью Звягинцев утверждать не взялся бы.

Диссонансом к слепящему костюму прилагался не менее слепящий цилиндр — ярко зеленый, шелковый. Он словно тоже отвлекал внимание, только уже от лица — худого, костистого, да еще и разрисованного под печальную маску в черно-белых тонах. Грим этот искажал, делал гротескными черты, не позволял их разглядеть. Это тревожило.

Общая угловатость фигуры и это вот непонятное лицо, скорее некрасивое, чем привлекательное, вызывали смутные ассоциации. Звягинцев подобрался и принялся рыться в памяти, пытаясь понять, откуда этот человек может быть ему знаком. Причем казалось, что знаком давно, задолго до того, как увидел его в танцевальном павильоне зимой. В том самом, где этот вот тапер играл танго, а Марина со всей дерзостью юности танцевала с княжичем Володенским. Промелькнувший в голове образ заставил скрипнуть зубами, а неуловимое воспоминание, словно только этого и ждало, окончательно спряталось в тумане забвения.

И непонятно, что бесило сильнее: скользкая в своей болезненности мысль о красавчике Мигелито или вот эта неспособность вспомнить нужное и, возможно, важное.

А тапер поднял крышку и опустил на клавиши пальцы. Широкие косточки суставов, от худобы выделялись особенно сильно, и длинные эти пальцы, вертлявые, как лапки паука, принялись наигрывать что-то легкое в ритме танго. Напротив Андрея зажмурилась от наслаждения Марина. Представляла, как танцует с Мигелито?

Уже испорченное настроение стало еще горше, до зубовного скрежета. Горьким, как вон та горчица в граненой бутылочке. Тут Звягинцев понял, что почти уже все сдали отпечатки пальцев, даже своенравные богатеи, а тапер этот прятался не пойми где, как тот юнга, воришка. Вроде бывший уже. Может, и этот из воровского племени? Откуда-то же ощущение узнавания возникло. Отпечатки тапер не сдавал и, нате вам, объявился! Непременно надо поймать его после обеда. Да хоть все судно обыскать еще раз, через переборки же не просочится. Интересно, какая у него магия, если она есть? Ну, кроме мелодий.

А тапер, показалось Андрею, кинул взгляд на Марину, и музыка стала живее, радостнее, словно предлагала вспомнить что-то. Взгляд этот Звягинцеву ох как не понравился. И как Марина засияла, прислушиваясь, тоже. Ладно Мигелито, они почти что ровесники, а этому что здесь понадобилось?