Тогда в голову пришла мысль избавиться от юбок. Ведь если дернуть посильнее, шов должен разойтись. Вновь глянув туда, где еще недавно был Звягинцев, и не увидев его, Марина запаниковала. Торопясь ухватить ткань половчее, согнулась, с головой уходя под воду. Увы, шила Марфа Васильевна на совесть, шов рваться отказывался. Но сдаваться было рано. Горе-спасательница совсем уж было собралась вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха перед следующей попыткой, как ее схватили за плечи и дернули вверх.

— Ты что творишь⁈ Ты зачем прыгнула⁈ — Андрей ухватил Марину подмышками, не давая снова погрузиться в воду, и взгляд у него был совершенно безумный. Держался он при этом вполне уверенно и тонуть явно не собирался.

— Живой! — выдохнула Марина и всхлипнула — то ли непролитыми слезами, то ли истерическим смешком.

— Ты… Ты что, спасать меня кинулась? — спросил Андрей ошалело.

Клюева кивнула и потупилась — стыдно вдруг стало. Ну что она, в самом деле? Хоть бы платье скинула. И обувь. А то сиганула с борта, не думая, что это ее спасать надо будет во всем этом вот.

— Простите, — прошептала еле слышно.

Резким движением Андрей притянул ее к себе, развернув спиной, обнял крепко. Грудь его показалась невероятно горячей. И — дрожь? А потом — помстилось или нет — губы скользнули по мокрой макушке легким, едва уловимым поцелуем. Да нет, быть не может! Совсем она с ума сходить начала, перепугавшись. Тут Звягинцев прижал Марину к себе еще сильнее и захохотал. Так вот что это за дрожь! Ну и насмешила она его!

Клюева дернулась, попыталась вырваться.

— Пустите, — вскрикнула чуть не плача.

Только кто бы ее послушал?

— Меня еще никогда не спасали юные барышни, — сквозь смех сообщил сыщик. — Очень, должен сказать… впечатляющий опыт, — Марина забилась сильнее, словно могла сбежать от его насмешек, но Звягинцев перестал хохотать, заговорил успокаивающе: — Тише, тише, девочка, все хорошо, я цел, ты цела, вон, нам уже спасательный круг кинули. Сможешь доплыть? Не бойся, я держу, я тебя не брошу. Ну? Поплыли?

И ведь действительно держал, обнимал за талию, не позволял идти ко дну. И потом, когда уже подгребли к борту, когда начало трясти от холода и пережитого страха, не отпускал, придерживал, не позволял упасть, пока Марина карабкалась по скинутой в воду веревочной лестнице.

Поднявшись на палубу «Обручальника», где ее сразу в несколько рук оттащили от трапа, давая возможность выбраться уже Звягинцеву, Марина опустилась прямо на пол и привалилась к стене надстройки. Кто-то добросердечный накинул ей на печи плед. И Андрею тоже. Когда он рядом оказался? За руку взял, снова говорил что-то успокаивающее. Марине казалось, что это вовсе не она, не с ней. Разве так бывает? Он здесь и смотрит так, словно ничего лучше в жизни не видел.