— Позволь забрать мне это себе, — умоляюще просит он, оставляя дорожку быстрых поцелуев на моем плече и вновь кусая его. Боюсь представить, сколько узоров увижу потом на своем теле.

Мне страшно. Никто никогда не трогал мою задницу и слышать такое желание даже немного странно. Но будь я проклята, если не хочу попробовать с ним все на свете. Повернув голову в бок, вижу, что и он наклонил свою, смотря на меня в ответ. Неуверенно киваю, поддавшись бедрами назад и от этого движения насаживая себя на его палец еще сильнее. Воздух с шипением выходит из моей груди, не в силах держаться и дальше, роняю голову на его руку, которой он все еще удерживает мои запястья на месте. Его хватка стала сильнее, даже болезненной.

Оуэн еще раз стонет и начинает двигаться, распаляя меня сильнее, заставляя расслабиться. Его палец двигается синхронно с членом, и уже через некоторое время полностью отпускаю себя, став мягкой и податливой.

Я не замечаю, когда он выходит из меня, проводя своей твердостью между моих ягодиц. Когда головка оказывается там, где мне нервно ощущать ее, Джексон отпускает мои запястья, обнимая за груди и прижимая к себе.

— Выдохни, Миша, — тихо говорит мне в макушку и оставляет на ней легкий поцелуй, от нежности которого прикрываю глаза.

Чувствовать, как он медленно проникает в меня необычно. Не могу сказать, что это самое приятное, что когда-либо чувствовала, но, несмотря на жжение, все равно появляется невероятное возбуждение.

— Черт, — цедит Оуэн, а после всасывает мочку моего уха в рот, толкаясь более резво. Я тихо вскрикиваю, зажмурившись, ощутив его всего в себе, такого большого и родного. — Это все мое.

Мужчина забывает о моем существовании, отдавая всего себя тому, что между нами происходит. Как только чувствует, что я привыкла к ощущениям, начинать двигаться быстрее, вода всплесками ударяет по моим ягодицам, Оуэн заставляет меня наклониться еще сильнее, обхватив мою шею сзади, жадно проводя второй рукой по линии моего позвоночника.

Мои громкие стоны разносятся по всему участку виллы, а в уголках глаз собираются слезы от кайфа, который испытываю. Все эти звуки заставляют Джексона двигаться лишь сильнее и быстрее, теряя остатки разума. Кто мы? Где мы? Все это становится неважно, когда он так глубоко во мне.

— Блядь, мое, — грубо рычит он.

Это длится так долго, что возникает ощущение, что Оуэн уже никогда не остановится.

Я бы сказала, что это пугает меня, но нет.

Думаю, какая-то часть, наоборот, желает, чтобы он уничтожил меня, не оставив живого места.

Да, это все его. Оно начало принадлежать ему еще два года назад.