Слизни радостно затряслись, пуская пузыри.

— Микониды! — я повернулся к гриболюдям (и откуда я только знаю их названия⁈), — Вы — спецэффекты! Наше световое и дымовое шоу! В самый разгар веселья вы выпустите свои споры. Не ядовитые, боже упаси. А те, что вызывают лёгкие и очень весёлые галлюцинации. Представляете, какой начнётся хаос? Стражники увидят танцующих пикулей, рабочие начнут обниматься со станками. Идеальная дымовая завеса для наших основных действий!

Гриболюди в знак согласия дружно качнули шляпками.

— А мы, — я посмотрел на Гронду и её воительниц, — будем «охраной» цирка. Будем с суровыми лицами отгонять восторженную публику от сцены. А на самом деле — держать под контролем стражников завода, чтобы они не опомнились раньше времени.

Я закончил свою пламенную речь и выжидающе посмотрел на Саалани. Она стояла, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Я видел, как в её голове борются здравый смысл, воинская гордость и… любопытство. Мой план был безумным. Но в этом безумии была своя, извращённая логика.

Спорили они ещё долго. Гронда рычала, что никогда не наденет клоунский нос. Брунгильда жаловалась, что в моём плане катастрофически мало взрывов. Но я гнул свою линию, убеждая, уговаривая и рисуя им картины их триумфа.

Наконец, когда за стенами хижины уже сгустились сумерки, Саалани подняла руку. Все замолчали. Она медленно подошла ко мне. Заглянула мне прямо в глаза, словно пытаясь понять, гений я или просто сумасшедший.

А потом вынесла свой вердикт.

— Хорошо, чужак. Твоя взяла. Мы устроим ему шоу. Такое шоу, которое он не забудет до конца своей короткой жизни.

Если вы когда-нибудь думали, что управлять коллективом творческих личностей в аниме-студии — это ад, то спешу вас разочаровать. Это не ад. Это, в лучшем случае, его прихожая, где черти вежливо предлагают вам кофе и просят немного подождать. Настоящий же ад, со всеми его кругами, котлами и чертями, которым плевать на субординацию, разверзся передо мной на главной поляне деревни. Я, в своей новой, самопровозглашённой роли «режиссёра-постановщика», пытался сколотить из банды отчаянных воинов, мутантов и просто странных существ подобие цирковой труппы. И это было… феерично.

— Нет, Крек, нет! Нежнее! Ты должен жонглировать брёвнами, а не запускать их на орбиту! — в отчаянии кричал я, едва успев пригнуться. Очередной «снаряд» со свистом пронёсся над моей головой и с оглушительным треском врезался в чью-то хижину на другом конце поляны.

Голем был очень старательным. Настолько старательным, что это уже становилось опасно для жизни. Он с лёгкостью, будто это были зубочистки, поднимал брёвна, которые и десять человек не сдвинули бы. Но вот с координацией и пониманием слова «нежно» у него были явные проблемы. Он подкидывал их с такой дурью, будто пытался сбить пролетающего мимо дракона. Из хижины, в которую угодил его реквизит, донёсся возмущённый рёв орчихи Гронды. Кажется, Крек только что внёс незапланированные изменения в интерьер её жилища, а заодно и в её коллекцию черепов.