Массивная туша бойца грациозно вспорхнула на обгоревший подоконник, и также ловко с него спрыгнула, отчего в Нине взыграла легкая зависть. Она ведь стройная и спортивная женщина, но все равно не может двигаться даже в половину так пластично и изящно, как это делает стокилограммовый амбал! Он что, половину жизни бальными танцами занимался?

— Идем тихо, не шумим, — с трудом разобрала лингвист шепот проводника.

И мужчина повел ее сквозь просторный зал, в котором угадывались очертания давно заброшенного ресторана. Ученая изо всех сил старалась не шуметь, но судя по тому, как часто останавливался боец и подолгу вслушивался в звенящую тишину мертвого города, получалось у нее это плохо. Наконец спецназовец замер и жестом показал, чтобы Нина сняла шлем.

— Твоя задача сидеть здесь и не высовываться, — проводник прижался губами, скрытыми под тканью маски, прямо к самому уху ученой, отчего та слегка засмущалась.

Она, честно говоря, не испытывала симпатии к этому русскому. Да, он высок. Атлетически сложен (уж это-то от опытного взгляда дамочки нельзя укрыть за тканью боевого комбинезона). В меру красив, если судить по верхней части лица, которую боец нередко демонстрировал. Тверд характером и принципиален. Но вот эта его отвратительная манера общаться, перечеркивала все плюсы, которые Нина в нем находила. Однако же, когда сильная и мужественная рука легла на ее плечо, языковед немного разомлела от ощущения этой звериной мощи, которую русский источал буквально на физическом уровне.

— Эй, ты о чем думаешь⁈ Отставить мечтания! — мужчина грубо встряхнул Янковскую, и она запоздало вспомнила, что он один из инфестатов, умеющих считывать чужие эмоции. От этого лингвист зарделась еще сильнее. — Запоминай, красавица, садишься вот здесь, и затыкаешь свои ушки. Так тебе будет проще. Бояться нельзя, что бы ты не услышала, сечешь?

— Ага… — растерянно кивнула Нина.

— Отлично. Тогда бери вот эту игрушку, по моей команде жми на кнопку и держи так долго, как только сможешь, поняла?

Проводник вложил в ладонь спутницы какую-то продолговатую штуковину, похожую на толстую канцелярскую ручку. И определить сразу назначение этого странного предмета, у женщины не получилось.

— Еще раз повторяю, по моей команде, жми вот сюда и удерживай максимально долго. Перчатку можешь не снимать, пробьет и через нее. Предупреждаю, будет больно, но ты терпи, иначе мне хана, сечешь, родная?

Ученая снова рефлекторно кивнула, впадая в состояние легкого шока, не веря, что услышала от этого мужлана ласковое слово.

— Тогда давай!