— Меня это больше не пугает, — мягко улыбнулась девушка и взяла меня за руку. — Пойдем, тебе нужно отдыхать…

Глубокая ночь, расцвеченная уличными фонарями и редкими огнями проезжающих машин, была до противного тихая и безмятежная. Ни тебе музыки из портативных колонок, ни криков и смеха от каких-нибудь подвыпивших компаний, ни даже собачьего лая. Просто тишина, слишком редко прерываемая шорохом автомобильных шин и тихим урчанием моторов.

Иными словами, ничто сейчас не могло заглушить мучительного шепота, звучащего в моей голове, но даже так я не сумел разбрать ни единого слова. Вполне очевидно, что уснуть под аккомпанемент такой колыбельной у меня никак не получалось, а потому я тихонько выбрался из-под оделяла, чтобы не разбудить сопящую Марину, и отправился на кухню. Там я зажег малый свет на вытяжке, включил чайник и уселся, сложив руки на столешницу.

«Что со мной происходит, может ты знаешь?» — мысленно спросил я у своей татуировки на запястье, рассматривая тонкие линии на одряблевшей коже. Но никакого небесного откровения, конечно же, на меня не свалилось ни сейчас, ни через десять минут. Вода уже вскипела, ощущение холода по-прежнему сковывало мои мышцы, но мне не хотелось вставать.

В такой молчаливой задумчивости меня и застала Маришка. Она возникла в дверном проеме, сонно щурясь и потирая глаза, а затем молча подошла и села рядом.

— Не спится? — полуутвердительно осведомилась девушка.

— Как видишь.

— Мне тоже, — совсем неубедительно соврала хозяйка, практически сразу выдав себя долгим и протяжным зевком. — Волнуюсь перед завтрашним днем.

— А что у тебя? — поинтересовался я.

— Как что? А я разве не говорила? — удивленно вскинула брови девица. — Я же на работу устроилась.

— Ого, молодец! — похвалил я собеседницу. — Рад, что ты постепенно отпускаешь прошлое и двигаешься дальше. Так держать!

— После твоих похорон я в очередной раз поняла, насколько хрупка и быстротечна жизнь, — отстраненно ответила Марина, словно не слышала моей реплики. — И тогда я спросила себя, хочется ли мне остаток отмеренных дней провести вот так? Как трусливая мышь, забившись в собственной норке. Потому я заставила себя двигаться, чтобы не погружаться обратно в яму, откуда ты меня с таким трудом вытаскивал. Это решение невольно вынудило задуматься и о другом. Должна ли я отвергать человека, с которым хорошо и спокойно, только потому что он отличается от меня? Не знаю, откуда во мне зародилась эта убежденность, но с того самого дня я, как только увидела твое тело в морге, была уверена — ты вернешься. Разум сухо говорил, что это невозможно, что умирают даже инфестаты. А вот сердце… сердце не желало с ним соглашаться и продолжало верить в сказку. И я пообещала себе и богу, если мне выпадет второй шанс, то я обязательно попытаюсь все исправить…