Дверь магазина открылась мне навстречу. Выходила женщина из дома над магазином, с пустой сумкой, увидела меня и вдруг придержала створку. Звякнул колокольчик, и над дверью ударили Ларисины часы с боем — те, что она никогда не продаёт, потому что под них её мама закрывала кассу.
Бом.
Лариса так и сидела за стойкой лицом к двери. Рядом над раскрытой папкой с договором склонилась нотариус, седая женщина с каре, в очках. Кирилл в верблюжьем пальто стоял у стойки и смотрел на свои часы.
— Двенадцать ноль-ноль, Лариса. — Кирилл опустил руку.
Бом. Бом.
— Я вовремя. — Я стряхнул снег с плеч.
* * *
Вблизи нотариусу оказалось лет шестьдесят. Очки у неё сидели на кончике носа, как у Ларисы, только без цепочки. Она разложила на стойке выездной набор с печатью, книгой и пачкой договоров и отдельно тонкую стопку под скрепкой — опись покупателя. Нотариус посмотрела на меня как на опечатку, а Лариса — как на последний рубль в кассе.
— Приложение номер один — опись имущества, — сказала нотариус. — Покупатель представил свою. Стороны согласны?
— Мы подготовили документ заранее. — Кирилл коснулся скреплённой стопки. — Всё по договору, можно не терять время.
— Опись пишет приёмщик, — возразила Лариса. — Это его работа. Он мне пять лет описи пишет.
— Лариса Геннадьевна, это ведь просто формальность. — Кирилл развёл руками.
— Вот пусть формальность и пишет, — отрезала Лариса.
— Разумеется. Мы за прозрачность. — Кирилл улыбнулся той улыбкой, которую в «Ладье», наверное, выдают вместе с костюмом-тройкой.
Бланк нотариус дала мне свой, пустой, с шапкой «Опись имущества, передаваемого по договору». Я сел на табурет за стойкой, вынул из кармана шариковую, изгрызенную до пластмассовой бахромы, и стал писать то, что вижу по ночам.
«Прилавок-стойка деревянный, крашеный, 1 шт. Касса 'Меркурий», 1 шт. Калькулятор «Ситизен», 1 шт.«. Лариса покосилась на калькулятор и прижала его ладонью. 'Холодильник 'Бирюса», жёлтый, в наклейках, вмятина на левой стенке, гудит, 1 шт.«. Нотариус прочитала через моё плечо 'гудит» и подняла бровь. «Дублёнки мужские, 3 шт., одна с молью. Витрина остеклённая, 1 шт. Самовар латунный, кран помят, 1 шт.».
Опись к этому времени никого, кроме меня, уже не занимала. Кирилл отошёл к витрине и уставился на плашку над самоваром, Лариса повернулась к нотариусу, когда та попросила паспорт и ИНН.
Под последней строкой я, как всегда, провёл черту до края листа, чтобы ниже никакой умник ничего не дописал.
И ручка потяжелела, будто в неё налили ртути. Чернила сами пошли из хвоста моей черты, только писали они чужой рукой. Свои буквы я и спросонья узнаю, тесные, печатные, как у человека, который пятнадцать лет пишет акты. А эти ложились крупно, с наклоном вправо и с росчерками. Тире длинные, с загнутым хвостиком, а любое «в» выходило с двумя животами, один над другим, как латинская B.