— Это не я была, Боря! — крикнула ему Валентина Петровна через весь зал. — Это химчистка!
«Квадрат» грохнул так, что помощник в чёрном обернулся. Шумилов хохотал, держась за оленей на животе, и сам я улыбался вовсю.
Гладких переждал смех и подошёл, как подходят поздравить на чужом юбилее.
— Хорошее название, Максим. Тёплое. — Он глянул на Валентину Петровну и снова на меня. — Я в таком Доме быта первый костюм шил. Жаль, такие здания нынче недолго стоят.
— Заходите, пока не выселили. — Я посмотрел в глаза Гладких. — Хотя вы, кажется, в курсе, до какого числа.
— Я слежу за рынком недвижимости. — Гладких улыбнулся так, будто этим всё и объяснил.
Валентина Петровна демонстративно отвернулась к Надежде Аркадьевне.
Под лацканом у него висела плашка часов. «Отстают: 47 минут». Число не дрогнуло. Следить он следил, это правда. Гладких кивнул мне и вернулся к своему столу.
* * *
Остаток смены я досиживал в магазине.
Телефон зазвонил в семь двадцать. Лариса.
— Я всю ночь не спала. — Она вздохнула в трубку. — Вчера в десять вечера Кирилл из «Ладьи» ко мне домой приезжал. К подъезду.
— С деньгами? — спросил я.
— С договором. — Лариса ненадолго замолчала. — Не только на самовар, Беляев, а на весь магазин. Дело, товар, оборудование, витрина. И самовар. Четыреста тысяч. А триста за один самовар, говорит, больше не предлагает. Теперь или всё, или ничего.
Её долг, до рубля. Кто-то ему эту сумму назвал. Или посчитал.
— Подпишешь? — Я крепче сжал телефон.
Лариса молчала, и я слышал её дыхание и как где-то рядом капает вода.
— Он приедет в магазин. — Лариса выдохнула. — С нотариусом. Сегодня, в полдень. — И вдруг добавила тем же голосом, каким называет покупателю последнюю цену: — Приходи к двенадцати. И ручку свою возьми.
Она положила трубку.
Я стоял с телефоном в руке и смотрел на самовар. Кран у него был помятый, а плашка, повёрнутая ко мне, говорила то же, что и в ту ночь, когда я впервые её прочитал. Держит дверь для своих.
Этой ночью нас, своих, стало четверо, и на табло появилась строка нашего Дома. А в полдень Кирилл приедет за магазином, самоваром и подписью загнанной в угол женщины.
Только вот Лариса позвала меня — оценщика с ручкой, от которой не скроешь ни одного условия сделки. Прежде чем она что-нибудь подпишет, я прочитаю всё. Даже то, что в договор «Ладья» внести не рискнула.
И за все скрытые условия Кириллу придётся ответить.
* * *
Друзья, спасибо вам за обсуждение, вопросы и добрые слова! Очень приятно читать ваши комментарии и видеть, что история вас увлекает. Завтра, в ночь с воскресенья на понедельник, выложим сразу две главы — как и обещали!