— Дом — это команда. — Надежда Аркадьевна придвинула Книгу к себе. — Строка Дома на табло — сумма годовых очков всех его членов. Ступени же у каждого личные, по его ремеслу. Возьмёт Дом Молоток — свои торги весь год пойдут у всех его дверей, и у главы, и у членов. Заводит Дом тот, чья фамилия уже на табло. Он и остаётся главой до последнего удара молотка в тридцатую ночь, сменить его нельзя.
— А как в Дом вступают? — спросил я.
— Вступают и уходят записью в Книге. — Надежда Аркадьевна положила ладонь на раскрытую страницу. — Приходят со своими очками за год, уходят — уносят их с собой. После двадцать пятой ночи никаких переходов. И записать Большой лот на тридцатую ночь можно тоже только до конца двадцать пятой ночи.
— Большие — это какие? — Я подался вперёд.
— Вещи со второй ценой от трёхсот очков, каких за год по пальцам пересчитать. — Надежда Аркадьевна подняла на меня глаза. — Проводят их только на Больших торгах тридцатой ночи. Выставляют их Дома и одиночки со своей строкой на табло. Мимо этих торгов такая вещь очков не даст. А кому уйдёт вещь, пишут сразу, в заявке: это обещание всему залу. Заявленный Большой лот продавец уже не снимет, а на вопрос из зала ответит по существу. Ложь в описании, ложный ответ или отказ отвечать — обман зала, и за него продавец лишается всех очков, набранных за год: Дом — всей строки Дома, одиночка — своей.
— А гостя в Дом записать можно? — Я перевёл взгляд на свободную строку в Книге.
— Можно. — Надежда Аркадьевна кивнула. — Очков гость не приносит.
Дениса, значит, можно взять гостем. Очков не принесёт, зато шуму — сколько угодно.
— Ещё вопрос, — сказал я. — Горохова из Дома быта говорит, что мастера возили невостребованное Тамаре Павловне Соколовой на Ильича. Тот первый раз, о котором вы говорили, — это вы нашу витрину, на Ильича, вписывали за ней?
— Потом, Максим. — Надежда Аркадьевна снова взяла перо.
Второе «потом» про одну и ту же витрину. Ладно, я терпеливый, но и этим «потом» счёт веду.
* * *
Валентина Петровна с Гришей пришли через свою витрину, из «Мехов», в половине первого — она в праздничной кофте с брошкой, он в том же фартуке. Дверь из приёмной в зал стояла настежь, и у стола Надежды Аркадьевны я выложил им всё коротко, как есть:
— «Ладья» хочет, чтобы вещи с ваших полок и из ваших ремонтов шли к ней в кассу. А я хочу, чтобы они шли в руки. К хозяевам и к тем, кому они нужны, а не к тому, кто больше даст. Поэтому и предлагаю свой Дом. Ваши очки остаются вашими, а в строке Дома складываются — с такой строкой в зале уже считаются. Поодиночке никому из нас наверх не выйти, а сообща можно. К тридцатой ночи поднимем строку выше «Ладьи». Чья строка выше всех, тому Молоток, а с ним торги круглый год у всех дверей Дома, и у вашей витрины тоже. Глава — я. Решать за вас не буду.