— Второй этаж, дерматин, буква «К», — прочёл я и добавил отцовское: — «Пятьсот».
Клавдия Семёновна, ухватившись за плиту, захохотала.
— Кузя Пятьсот! — простонала она. — Меньше пятисот за песню не брал. На поминках — дороже, грустное, говорит, дороже. И с соседей брал, с нас! По субботам, пока мы кофе пили, он на свадьбах играл, не дозовёшься. А пятнадцать лет назад, на мой день рождения, Коля сам его позвал, мне сыграть. Кузя пришёл с гармонью и с порога — за спасибо не играю.
В одиннадцатом году мне было девятнадцать, и цены на музыку я помнил. Одноклассник с синтезатором у нас на Уралмаше отыгрывал за пять тысяч целую свадьбу, с конкурсами и «Владимирским централом» на бис, а Кузе на ту же сумму хватило бы десяти песен.
— Коля денег не дал, — продолжала вдова, отсмеявшись. — Налил ему кофе, как всем, даром. А дармовое Кузя разве упустит? Выпил залпом, на кухне, пока Лев Германович в прихожей стоял. Это мне Коля потом рассказал, я с гостями в комнате сидела. А что Коля при этом сказал Кузе, не знаю. Как вспоминал, так только смеялся. Кузя в тот вечер так и не сыграл. Наутро, в воскресенье, Лев Германович к нему поднялся и на лестнице что-то сказал. Кузя его так обложил, что я с четвёртого слышала. И с того утра денег не брал ни с кого. Так и стал Кузя Даром, его теперь весь Эльмаш так зовёт.
«Сказал — обругал меня», — записал старик Ветров в своей книжке. А вдова эту брань слышала с четвёртого этажа. Сошлось и здесь.
— А на Колиных поминках он играл, — вспомнила вдова уже тише. — Даром, конечно. Я к нему внука посылала, звонок у него срезан, так внук в дверь кричал. Сама звонила — трубку не берёт. А пришёл. И так играл, что я весь день без палочки ходила. Замолчал — и опять я старуха.
Сказала она это буднично, как про погоду, а меня проняло.
— Где он теперь? — спросил я.
— Съехал, лет двенадцать как, — ответила вдова. — Кокшаров он, Кузьма Прохорович. Что ни суббота — крестины, поминки, юбилеи, а отказать он не может. То ли совесть проснулась, то ли что. Думал, на новом месте не найдут. Через месяц новый подъезд всё знал. Дальше переезжать — доплачивать надо, а он доплачивать не станет. А кто купить гармонь приходил, копейки совал, тех Кузя гнал. Звонок срезал, трубку не берёт. Возьмёшь — позовут.
Адрес она продиктовала по памяти, вместе с квартирой. Другой край Эльмаша, ехать минут пять.
— Вчерашним я дверь не открыла, а вам говорю, — добавила она. — Вы мне за Колину готовальню деньги на клеёнку по одной бумажке выкладывали, чтоб я пощупала. Скажите ему, что от Клавы. Может, хоть голос подаст.