Первыми пошли серые валенки с подшитой пяткой. Плашка над ними висела бледная, еле читаемая:
Что делает: ноги не мёрзнут, пока идёшь домой.
— Чусовитин Степан Тимофеевич, — нашла Ирина. — Подшивка, март восемьдесят четвёртого.
Я набрал Степана Чусовитина.
— Чусовитин, — ответил неторопливый голос.
— Степан Тимофеевич, это Беляев из Дома быта на Кировградской, — начал я. — В марте восемьдесят четвёртого вы сдавали нам валенки подшить. Они готовы.
Чусовитин замолчал надолго, будто перематывал кассету на сорок лет назад. События сорокалетней давности одним махом не вспомнишь.
— Номер-то у меня новый, его и дочка наизусть не знает, — заметил Чусовитин. — Я тогда в апреле на Север подался, квитанция там и осталась. Думал, валенки мои давно выкинули. Через час буду.
Через час, минута в минуту, по лестнице спустился сухой старик в драповом пальто, с паспортом наготове. Валентина Петровна сверила паспорт с Ирининой выпиской, Чусовитин заплатил за подшивку по корешку, сел на табурет и стянул ботинки.
— Валенки чего в пакете носить, раз мои, — объяснил он, сунул в пакет ботинки, натянул валенки и притопнул.
И пошёл к лестнице, а на третьей ступеньке бледная плашка над валенками проступила вся, разом, яркая, как переводная картинка из моего детства, когда с неё сходит мокрая бумага. Старик остановился и пошевелил пальцами в валенке.
— Ишь ты, — удивился он. — В подвале холодина, а ногам тепло. Добротно подшили.
— У нас иначе не подшивают, — с достоинством ответила Валентина Петровна.
Строки Аукциона не было, да я её и не ждал. Очков за возврат сдатчику не дают, вчера с зеркальцем вышло так же. А мне с лихвой хватило того, как старик уходил по ступенькам и притопывал.
К трём часам мы прошли ещё девять вещей с плашками. Четверо хозяев пообещали приехать до двадцатого, и за этих я был почти спокоен. Двоих, по домовым книгам, уже не было в живых, и Ирина подчеркнула мне в выписках их наследников. А по трём номерам фамилий не нашлось даже в журнале, и что с ними делать, я пока не придумал.
Последним Гриша снял с верхней полки «Океан», серебристый, с ручкой поверху и шкалой во всю ширину. Плашка над ним была одной из четырёх ярких в этом подвале:
Предмет: радиоприёмник «Океан».
Свойства предмета
Что делает: на любой волне ловит завтрашнюю погоду и не ошибается.
Зарок: слушать одному.
Вторая цена: 15 очков.
Именной курс: 40 очков.
Вторую цену Валентина Петровна видела вместе со мной.
— Этот у меня всегда горел, — кивнула Валентина Петровна на приёмник. — Всё ждала, кто за ним придёт.
— Худяков Николай Петрович, — прочла Ирина. — Замена динамика, апрель восемьдесят восьмого.