Когда присяжные вышли на обеденный перерыв, некоторые из них казались подавленными масштабностью задачи – разглядеть иголку истины в стоге сена уловок и юридических двусмысленностей. Рэйчел ничуть им не завидовала.
Около шести лет назад меня вызвали в качестве присяжного. Это случилось вскоре после того, как мой брак распался. Документы на развод были поданы, но мы все еще распутывали гордиев узел нашей совместной жизни.
Дело было не столько в том, кто что получит. Мы оба были на мели. Но с кем останется Милли, наш кинг-чарльз-спаниель? Как мы поделим свадебные подарки? И кто возьмет на себя кредит за машину? И аренду квартиры? Не говоря уже о том, чтобы составить график платежей для погашения долга по кредитной карте.
Моя семья была в ярости. Они любили моего бывшего. До сих пор любят. Мама каждый год приглашает его на День благодарения. Меня она может принять или нет. Но Тед, его сажают во главе стола, и меню тщательно планируется с учетом всех его предпочтений в еде.
В любом случае у меня была ужасная работа: несколько месяцев после разрыва я работала в ночную смену в отделе новостей. Я постоянно страдала от нарушения биологических ритмов. Спала днем. Работала ночью. Если у вас когда-нибудь была такая работа, то вы знаете, что через некоторое время она стирает вас в порошок.
Тогда и пришло письмо. Меня вызвали в качестве присяжного. Некоторые люди готовы на все, чтобы избежать обязанностей присяжного. Вы не поверите, какие истории они расскажут. Я слышала самые дикие в тот день, когда пришла в суд на отбор присяжных. Один парень сказал, что у него проблемы со спиной, из-за которых он не может долго сидеть. Другая сказала, что у нее клаустрофобия и случаются панические атаки, если ее запирают в маленькой комнате. Самые умные просто говорили, что не способны быть объективными.
Я сгорала от нетерпения. Я хотела своего момента из «Двенадцати разгневанных мужчин». Я хотела сыграть в диванного сыщика. Поколебать коллег-присяжных своим праведным негодованием. Да, как вы можете догадаться, я понятия не имела, во что ввязываюсь.
Я сидела с другими потенциальными присяжными в переполненной комнате, пила дешевый кофе из пластиковых стаканчиков, сгорбившись над телефонами, ожидая voir dire, как на латыни называется отбор присяжных.
Когда нам сообщили, что это судебный процесс по финансовым преступлениям, а не по делу об убийстве, раздался единодушный стон. «Мошенничество», – с отвращением сказал кто-то. «Мне досталось мошенничество в прошлый раз, – пожаловался другой потенциальный присяжный. – Что нужно, чтобы получить убийство?»