– Не буду ничего обещать, – осторожно сказала Рэйчел. – Но я подумаю об этом.
– Я не прошу обещаний.
Они слышали нарастающий рев двигателя, когда Купер вел лодку обратно к берегу по бурным волнам.
– Я хочу прояснить одну вещь, – сказал Элкинс, когда его кузен подвел лодку к шаткому причалу и завязал веревки. – В отличие от Дэна Мура, я не поклонник вашего подкаста. Я не понимаю увлечения людей трагедиями других людей. Это современное подглядывание. Мерзость. Подкасты, подобные вашему, подпитывают эту одержимость. Если бы я мог, судья Шоу никогда бы не позволил вам освещать судебный процесс, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы это знали, потому что, даже если вы заставите Дэна и Кристин Мур выслушать вас, я все равно буду критиковать вас. Я не оказываю услугу за услугу.
Рэйчел оценила честность Митча Элкинса. По крайней мере, она знала, чего от него ждать. Внизу на пляже Купер смотрел на них, как будто спрашивая у Элкинса разрешения вернуться. Элкинс слегка наклонил голову, и Купер пересек пляж и по крутой тропинке вернулся к дому.
Детектив Купер отвез Рэйчел в город тем же путем, которым они приехали, по живописной прибрежной дороге. На этот раз он ехал неторопливо, замедляясь, чтобы показать панорамные виды и достопримечательности. Когда они добрались до окраины города, телефон Рэйчел запищал. Это было текстовое сообщение от Пита о том, что Ханна прислала еще одно электронное письмо.
Дорогая Рэйчел,
Трудно выразить словами то, что произошло той ночью. Я никогда не записывала это и не рассказывала ни одному человеку. Всю свою взрослую жизнь я пыталась забыть. Воспоминания неизбежно возвращаются. Всегда в самое неподходящее время, когда в моей жизни происходит что-то хорошее. Иногда боль от воспоминаний настолько сильна, что я думаю сдаться. Позволить себе ускользнуть.
Я до сих пор помню вид лесной почвы, неровно покачивающейся под моими босыми ногами, когда незнакомец уносил меня прочь от поляны, от Дженни, зажав в своей стальной хватке. Я не могла закричать или позвать на помощь. Некому было услышать мои призывы. Некому было спасти Дженни или меня.
Я услышала пьяный смех. Мерзкий и жестокий. Кто-то бросил пивную бутылку в ствол дерева. Она разбилась. Раздался смех. Следом разбилось еще больше бутылок, когда они превратили это в игру. А затем жалобные крики. Это была Дженни. Они причиняли ей боль. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить это, меня несли по лесу, как тряпичную куклу, мои ноги беспомощно болтались в воздухе.
– Пожалуйста, – попыталась сказать я. Закрывшая рот ладонь приглушала мои слова. – Пожалуйста, перестаньте ее мучить.