– Что вы хотите сказать? – спросила Рэйчел.
– То, что происходит в момент близости, сложно и запутанно. Когда мы выносим это на суд, мы обнаруживаем, что зачастую нет черного и белого. Только оттенки серого, – сказал Куинн. – Присяжные не любят серый цвет. Закон не любит серый цвет. – Он встал. – На месте Митча Элкинса я бы волновался. Трудно добиться обвинительного приговора, когда все, что ты можешь предложить, – это серый цвет.
Куинн снял солнцезащитные очки, сунул их в карман и повернулся, чтобы уйти.
– Мне лучше идти. У меня судебное разбирательство, которое начнется менее чем через сорок восемь часов, а я еще не написал ни слова из своей вступительной речи.
Горничная принесла бутылку рислинга. Грег налил им по бокалу. Рэйчел свой не выпила. Дружелюбие Блэров казалось тонко замаскированной попыткой переманить ее на свою сторону. Это раздражало.
Больше всего ее интересовал оперативный штаб наверху, где Скотт, очевидно, встречался со своей командой защиты. В дверь звонили три раза. Каждый раз Синтия извинялась, чтобы впустить в дом еще больше адвокатов. Рэйчел слышала приглушенный шепот и звуки шагов, когда люди поднимались по лестнице на второй этаж. Затем раздавался звук захлопывающейся двери, и шепот немедленно прекращался.
Все это время Грег Блэр листал старые альбомы, показывая ей фотографии Скотта в младенчестве, раннем детстве, пятилетнем возрасте без передних зубов. Сияющего Скотта на пьедестале победителя, когда он получил свою первую золотую медаль. Блэры хотели очеловечить Скотта. В какой-то степени им это удалось. К тому времени как Синтия проводила ее до машины, Рэйчел, к своему удивлению, испытывала больше сочувствия, чем ожидала.
– Все, о чем мы просим, чтобы вы были открыты, – сказала Синтия. – Люди поспешили осудить. Мы хотим, чтобы Скотт получил справедливое слушание в суде и в суде общественного мнения. Разве это слишком много?
Я не сомневаюсь, что К. сразу узнала Скотта Блэра, увидев его на детской площадке в тот вечер.
Почему я так уверена? Потому что в наши дни и в век псевдославы, продвигаемой социальными сетями, Скотт Блэр – местная знаменитость, подобно которой Неаполис никогда раньше не видел.
Про Скотта печатали статьи в местной газете, показывали интервью с ним по телевидению. В средней школе К. огромная фотография Скотта в рамке занимала почетное место в трофейном шкафу Зала славы. В местном плавательном центре, рядом с дверями в крытый бассейн, висела фотография Скотта в полный рост, плывущего вольным стилем. Кстати, обе фотографии убрали по просьбе семьи К. после того, как Скотту Блэру было предъявлено обвинение в изнасиловании и сексуальном насилии.